Аналогичное поведение (как пишет Мошков, напоминающее нечто «библейское») относится к сложившейся у народа традиции не показываться сыновьям обнаженными перед отцами, равно как большим грехом и позором считалось показаться голому родителю перед мальчиками: «…B этом отношении мальчики почему-то совершенно приравниваются к женщинам»²¹³. Возможно, подобная манера поведения представляла собой традиционную форму избегания.

Обращает на себя внимание подробное изложение автором особенностей семейной обрядности гагаузов и связанной с ней соционормативной культуры.

Из описания межпоколенных связей и иерархии взаимоотношений в семье и между родственниками становится видно, что у гагаузов получили распространение отцовские однолинейные и отцовские многолинейные семейные общины как проявление сложных форм семьи²¹⁴.

Как отмечал Мошков, «во главе всякой благоустроенной семьи непременно должен стоять какой-нибудь мужчина. Главой семейства считается дед с отцовской стороны. Если его нет в живых, то глава семейства – отец. А если и отец умер, то его заменяет старший брат. <…> Для сына обязательно вместе с женитьбой устраивать себе свой собственный дом. Но все это не мешает взрослым, женатым и отдельно живущим детям одного отца не только оказывать ему внешние признаки уважения, но подчиняться ему во всем, советоваться с ним, до весьма почтенного возраста чувствовать над собой власть отца даже в случае полной материальной от него независимости»²¹⁵.

Материал, собранный В. Машковым, с сегодняшней научной точки зрения важен еще своей утраченной архаикой, которая представляет собой значимую составляющую культурной памяти народа и одновременно, под влиянием времени обращает внимание исследователей на утрату отдельных своих проявлений, действие которых осталось в прошлом²¹⁶.

Одним из подобных ушедших в прошлое проявлений выступает практика, зафиксированная ученым, – формировать круглоголовость у новорожденного²¹⁷, подход, свойственный широкой тюркской географии (и не только²¹⁸), речь идет о внимании к форме головы у новорожденного. Известно, что это практиковалось в традиционных культурах целого ряда тюркских народов²¹⁹.

Еще один пример архаики был зафиксирован исследователем в ходе изучения свадебной обрядности гагаузов: «окровавленное белье жениха и невесты не моют, а прячут и сохраняют в сундуках, потому что в нем впоследствии жених и невеста должны быть похоронены»²²⁰. Речь идет о белье после дефлорации.

Насыщенным архаикой можно назвать раздел, в котором В.А. Мошков рассматривает похоронно-поминальную обрядность изучаемого народа. Сравнение наработок автора с результатами исследований современных этнологов²²¹ свидетельствует о том, что многие элементы данного, наиболее архаичного комплекса из традиционно-культурного наследия, отличающегося своей консервативностью, остались в прошлом. И без помощи В. Мошкова могли быть полностью утрачены из научного оборота. К ним следует отнести, например, «бардовское» сочинительство жития умершего, которое заучивалось близкими и перепевалось из уст в уста долгое время после погребения И ПОМИНОК²²².