Как и в царское время противодействовало центробежным процессам укрепление деятельностного единства страны, основанного на взаимовыгодном межрегиональном обмене, а также усиление начал государства-учреждения.

В царский и, особенно, в имперский период России наблюдаются и все резче проявляются признаки напряженной цивилизации. Законодательно ее начала были закреплены в уже упоминавшемся указе о «Золотой вольности дворянства». При всем уважении к отдельным представителям этого сословия (лицам и семьям), верой и правдой служившим Отечеству, основная масса дворянства, включая высшую знать, превратилась в социальных паразитов, что усугубило вековую ненависть крестьянства к «барам».

Дополнительной группой в привилегированном меньшинстве стала служилая бюрократия, созданная реформой Сперанского для возвращения государству управляемости (после отказа дворян служить). Эта реформа уравнивала на службе дворянина с разночинцем. Дворянин имел преимущества по службе, но главным в системе управления стал не он, а именно разночинец, что блестяще отражено Грибоедовым в комедии «Горе от ума». До поры до времени новая бюрократия удовлетворительно справлялась с управлением страной, но к концу XIX она открыто и принципиально приносит в жертву личным и семейным интересам дело государства [Федотов, 1991, с.132–141 и др.].

Возникновение нового слоя в привилегированном меньшинстве усилило напряженность в обществе и создало предпосылки для утраты страной нужного уровня управляемости, что проявилось в период двух революций семнадцатого года (Февральской и Октябрьской). В Феврале страна потеряла управляемость, и в Октябре большевики вернули ее, опершись на Советы. К управлению государством пришли энергичные, жаждущие дела люди, отличавшиеся смелостью мысли, дерзостью желаний, крепостью воли. Благодаря их усилиям воспряла из пепла и превратилась во вторую мировую сверхдержаву.

Однако власть Советов была достаточно быстро заменена властью партийно-государственной номенклатуры, в которой возобладали узкоэгоистичные групповые интересы. С одной стороны, она догматически твердила о «построении коммунизма», не позволяя трезво и спокойно обсудить реально достижимые стратегические цели развития страны, а с другой – предала забвению государственные и национальные интересы. Ее постепенное отчуждение от народных масс привело к появлению черт напряженной цивилизации в советском обществе. Зримо оно проявилось в так называемых «привилегиях» партийных работников и государственных служащих. Но более важным оказался процесс идейного перерождения элиты под влиянием служебного и цивилизационного соблазнов. Когда же в управленческой элите сформировалась критическая масса эгодеятелей-западников, страна, помимо ухудшения управляемости, оказалась идейно и организационно (из-за отсутствия признанного массами слоя идейных вождей) незащищенной перед воздействием западных элит. Вкупе с яростным желанием эгодеятелей-западников устроить для себя жизнь на западный манер (обменяв, по выражению Чубайса, «власть на собственность») эти процессы привели к распаду Советского Союза.