Верховный главнокомандующий Русской армией ген. Алексеев 20 (7) мая, при открытии офицерского съезда в Ставке, буквально молил: «Где та сильная Власть, о которой горюет все государство? Где та мощная Власть, которая заставила бы каждого гражданина нести честно долг перед Родиной?»[2161] В том же мае французский посол Палеолог в отчаянии восклицал: «Русская революция может быть только разрушительной и опустошительной, потому что первое усилие всякой революции направлено на то, что бы освободить народные инстинкты: инстинкты русского народа по существу анархичны… Пусть русская революция примет какое угодно знамя, хотя бы даже черное, только бы это была эмблема силы и порядка… Последний раз оглядываюсь назад, я повторяю пророчество, которое… юродивый произносит в конце «Бориса Годунова»: «Плачь, святая Россия, плачь. Ты погружаешься во тьму… Ты скоро умрешь»[2162].

«Именно в это время, — вспоминал Керенский, — в кругу банкиров и финансистов возникла идея заговора с целью свергнуть Временное правительство»[2163]. «В результате всеобщего признания несостоятельности установившейся власти в общественном сознании, — подтверждал Деникин, — возникла мысль о диктатуре…, первые разговоры на тему о диктатуре (в виде легкого зондирования почвы) начали со мной различные лица, приезжавшие в Ставку, приблизительно в начале июня. Все эти разговоры настолько стереотипны, что я могу кратко обобщить их. — Россия неизбежно идет к гибели. Правительство совершенно бессильно. Необходима твердая власть. Раньше или позже нам нужно перейти к диктатуре»[2164].

Керенский на эту роль не подходил: «общественность», по словам Деникина, «разочаровалась в нем, «как в возможном организаторе и главном деятеле изменения системы управления в сторону сильной власти», и тогда уже «начались поиски другого человека»»[2165]. Но главное заговор был направлен «против самой революции и нового порядка вещей в России», олицетворением которых был Керенский[2166].

Первым кандидатом в диктаторы, по словам Керенского, был выбран ген. М. Алексеев, однако в середине мая он был вовремя заменен на посту главнокомандующего ген. Брусиловым. И летом 1917 г. «в кандидаты на диктатора она («Маленькая газета» Сувориных с тиражом несколько сотен тысяч экземпляров, со стоящими за ними деловыми кругами) — сначала полегоньку, а потом без околичностей — выдвигала не кого другого, а адмирала Колчака…»[2167]. И в июле Колчак был спешно, с особой миссией был отправлен в Соединенные Штаты. «Поиски генерала на белом коне продолжались»[2168].