1 августа были созданы особые прифронтовые суды, в составе одного председателя и двух членов (офицеров). Проведение следствия в них не предусматривалось, только короткое дознание. Приговор суда считался окончательным и вступал в силу через 24 часа. Правда, за это время разрешалось подать кассацию, но это не останавливало действие приговора[3108]. Особые суды, по словам Голуба, получили среди населения наименование «скорострельных»[3109].
О ситуации, сложившейся на денационализированных предприятиях, говорила декларация 2-го съезда профсоюзов Урала: «Под флагом… борьбы с большевизмом фактически происходит борьба с демократией, со всеми ее органами и главным образом с профсоюзными организациями трудящихся, стоящими на экономической платформе, причем деятельность их преследуется всеми мерами. Профсоюзы буржуазией и ее агентами не признаются, требования рабочих игнорируются, коллективные договоры упраздняются»[3110]. В обращении к Сибирскому правительству Центрального бюро профсоюзов Урала указывалось, что «Екатеринбург превратился в одну огромную тюрьму…»[3111].
Ответной реакций стали массовые рабочие выступления. Только в июле-августе произошло 16 забастовок[3112]. Авангардную роль в них играли шахтеры Кольчугинского, Анжеро-Судженского и Черемховского районов…[3113] Забастовки продолжались на протяжении почти всего 1918 г. Правительство объявляло забастовочные районы на военном положении и пускало в ход военно-полевые суды[3114]. Примером могла служить и Общесибирская железнодорожная забастовка, которая началась в середине октября 1918 г. во время наступления Красной Армии. Командование Сибирской армии потребовало: «Принять самые решительные меры к ликвидации забастовки, включительно до расстрела на месте агитаторов и лиц, активно мешающих возобновлению работ»[3115]. Для изоляции подозреваемых в нелояльности к новому режиму использовались лагеря, где содержались австрийские и немецкие военнопленные[3116].
«То, что творилось в Сибири со дня возникновения Сибирского правительства, составит самую мрачную страницу истории нашего освободительного движения, — приходил к выводу печатный орган Уфимского комитета меньшевиков газета «Голос рабочего», — По всей Сибири царствует неслыханный произвол. Поход против рабочего класса ведется неослабно, аресты социалистов продолжаются…, закрыты все социалистические газеты, отменены все элементарные демократические свободы. По селам и деревням Сибири разгуливают черные автомобили господ Анненковых и прочих бравых «воевод», нагайками насаждающих «народовластие»»[3117].