Преобладающей политической силой были эсеры, получившие в Сибири на выборах в Учредительное собрание 75 % голосов, кадеты — всего 3 %[3085]. Эсеры составили основу Временной Сибирской областной думы, созданной в Томске в начале 1918 г., которая была сразу же распущена большевиками[3086]. Созданный в крупных сибирских городах ряд контрреволюционных подпольных боевых организаций состоял, как правило, из офицеров, казачества, учащейся буржуазной молодежи[3087]. Общая численность подпольных «дружин» распыленных на огромной территории достигала 7–8 тысяч человек, причем не все их члены были вооружены[3088]. О царящих в антибольшевистских кругах настроениях говорил отчет Сибирской областной думы: «Апатия стала захватывать все большие и большие слои. Дружины начали разлагаться, между тем силы большевиков росли»[3089].

«Силы большевиков росли с каждым днем, а силы их противников были ничтожны», — подтверждал один из активных участников подполья, член Учредительного собрания, крупный статистик, эсер М. Кроль, настроения стали меняться с распространением слухов «о возможной интервенции, о ее близости. Все это создавало особенную атмосферу, будило надежды и поддерживало боевой дух участников тайных организаций. Чем бы все это кончилось, ели бы не выступление чехословаков, трудно сказать. Вернее всего, что тайные военные организации или прекратили бы свое существование, или, подняв знамя восстания, были бы разгромлены»[3090].

«Даже в наилучших условиях, — подтверждал в своем отчете Деникину ген. В. Флуг, — офицерские организации в большинстве крупных центров не могли рассчитывать удержать захваченную власть долее 1–2 недель, после чего неминуемо должна была наступить реакция»[3091]. «В общем, к лету 1918 г., — констатировал Гинс, — Сибирь еще не была подготовлена к свержению большевиков… Виновниками преждевременного выступления против большевиков были чехи»[3092]. «Союзники» вызвали наше национальное движение «наружу преждевременно», — подтверждал ген. Сахаров, — до того, как белое «движение созреет»[3093]. Действительно «тайные офицерские организации» не были уверены в успешности мятежа, подтверждал Гайда, и просили отодвинуть его на какой-то срок[3094].

Однако Гайда ждать не мог, поскольку, как отмечает Голуб, у него был приказ из Версаля[3095]. Успех переворота полностью обеспечили штыки чехословаков, благодаря которым сибирская контрреволюция, по словам Гайды, «могла просто брать власть по мере того, как наше войско продвигалось вперед»[3096]. Председатель Сибирской областной думы И. Якушев, выступая сразу после свершения переворота, на открытии сессии думы, признавал: «Конечно, трудно сказать, как скоро этот переворот был бы реализован, если бы нам на помощь не пришли доблестные братья чехословаки…»[3097]. «Как думали тогда, — вспоминал Гинс, — это была счастливая звезда Сибири, и чехов встретили, как Богом посланных избавителей»[3098].