На деревне подавление крестьянских восстаний было отдано на откуп местным атаманам. Другого пути не было, поскольку власть Сибирского правительства оставалась условной даже в крупнейших городах. В совокупности с огромными сибирскими просторами этот факт не мог не породить местно-диктаторские — атаманские режимы. Не случайно история Сибири того времени породила галерею таких типов, как атаманы Анненков, Семенов, Калмыков, генералы Иванов-Ринов, Волков, Розанов, полковник Красильников и им подобные.

Механизм их возникновения, по словам Гинса, строился на том, что «бывшие руководители антибольшевистских офицерских организаций в главных городах Сибири как будто поделили ее между собой, учредив военные округа и став во главе этих округов. Они ввели территориальную систему, при которой каждый округ автономен, то есть он формирует у себя корпус войск из местных людей и на местные средства… Это и было нарождение «атаманщины», превращение государства в какое-то феодальное средневековое сожительство вассалов, мало считающихся с сюзереном»[3118]. Попытка подчинить эти формирования, например, создание в сентябре 1918 г. Приамурского корпуса под командованием атамана Семенова, потерпела полный провал.

Чтобы сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией, Правительство было вынуждено пойти на легализацию деятельности атаманов: «генерал Розанов легализовал атаманское управление, назначив Семенова и Калмыкова уполномоченными по охране общественного порядка с правами генерал-губернаторов»[3119]. Сам Розанов был легализован КОМУЧем, став начальником штаба его армии, а затем — штаба Уфимской директории. Колчак легализует Розанова, назначив его генерал-губернатором Енисейской, а затем Приамурской губерний. Атаману Семову Колчак присвоит звание генерал-лейтенанта, утвердит в чине походного Атамана Дальневосточных Казачьих войск и назначит Командующим войсками Читинского ВО. В критический момент Колчак определит Семенова своим приемником.

Войска атамана Семенова, по словам американского ген. Грейвса, жили «поборами, грабежом и деньгами, полученными от японцев». Японцы держали его под своим контролем, и «Семенов делает именно то, чего они от него хотят»[3120]. «Солдаты Семенова и Калмыкова, находясь под защитой японских войск, наводняли страну подобно диким животным, убивали и грабили народ, тогда как японцы при желании могли бы в любой момент прекратить эти убийства, — отмечал Грейвс, — Если в то время спрашивали, к чему были все эти жестокие убийства, то обычно получали в ответ, что убитые были большевиками, и такое объяснение, очевидно, всех удовлетворяло…»[3121].