В Сибири так же, как и на Западе, и на Севере, и Юге России повторялась одна и та же непременная закономерность, на которую указывали представители советской делегации на Генуэзской конференции (апрель 1922 г.): без «вмешательства иностранных держав отдельные местные восстания в России никогда, не могли бы принять характер опустошительной гражданской войны, к которой они впоследствии привели…»[3535]. Гражданская война, констатировал этот факт Ленин, была «нам навязана, в начале 1918 года мы старую войну кончили и новой не начинали; все знают, что против нас пошли белогвардейцы на западе, на юге, на востоке, (пошли) только благодаря помощи Антанты, кидавшей миллионы направо и налево…»[3536].

Интервенция никогда не была объявлена союзниками официально, ни одно «белое» правительство не было ими признано, вмешательство в дела России формально мотивировалось необходимостью удержать как можно больше немецких солдат на Восточном фронте, защитой военных грузов, помощью чехословакам, противодействием германскому вторжению в Россию и т. д., но никогда помощью «белым». «Сама цель и характер интервенции, — подводил итог сам Колчак, — носили глубоко оскорбительный характер, это не было помощью России, все это выставлялось как помощь чехам, их благополучному возвращению, и в связи с этим все получало глубоко оскорбительный и глубоко тяжелый характер для русских»[3537].

«Все союзники при вводе своих войск в Россию в сентябре 1918 г. декларировали, что они делают это исключительно ради чехов, — подтверждал Гинс, — Вся интервенция от начала до конца проходила под вывеской чехословацкой. С чехами интервенция пришла, с ними и закончилась»[3538]. «Россия (для «союзников») являлась не целью, а лишь средством, и притом средством временным, даже кратковременным, — запоздало признавал, пригласивший их в страну, лидер российских либералов Милюков, — Этим объясняется внутренняя несерьезность, почти авантюризм союзнических планов, явная невыполнимость дававшихся ими обещаний, легкость нарушения этих обещаний и вообще пренебрежительное отношение к недавнему союзнику…»[3539].

Цели «союзников» действительно не страдали благотворительностью, но в то же время гражданская война показала полную неспособность всех Белых режимов создать свою реальную государственную власть. Этот факт признавал и сам Деникин, который, в результате, все свои надежды возлагал только на интервентов. «Вы все ждете барина, — отвечал на это атаман Войска Донского Краснов, — Вот придет барин — барин нас рассудит… Нельзя рассчитывать на чуземную помощь… Вы живете надеждами, что через две недели придут иностранцы и помогут Вам и войсками, и снарядами, и одеждой, и деньгами. Этой надеждой Вы заразили даже мою армию… вы все надежды возлагаете на них»[3540].