«За нашей (либеральной) оппозицией, нет никого, у нее нет поддержки в народе…, — подтверждал экс-министр внутренних дел П. Дурново, — наша оппозиция не хочет считаться с тем, что никакой реальной силы она не представляет»[1460]. «Либеральное движение было связано с Государственной Думой и кадетской партией. Но оно не имело опоры в народных массах, — подтверждал Н. Бердяев, — и лишено было вдохновляющих идей»[1461].

«Кадетская партия, задававшая тон в Думе, не имела за собою ничего, кроме тумана общественности. Она была уверена в том, что является избранницей народа, но в действительности народ кадетов знать не хотел и сами кадеты народа не понимали»[1462], — подтверждал ближайший соратник П. Столыпина, товарищ министра внутренних дел С. Крыжановский, это была просто «кадетствующая интеллигенция, легкомысленно радикальная…, рвавшаяся к власти и наивно мечтавшая пройти к ней на спинах своих левых союзников»[1463].

Степень демократизма любой партии проверяется, прежде всего, ее отношением к прогрессивному налогообложению, которое последний министр финансов империи П. Барк, называл «краеугольным камнем податной реформы, тем прочным фундаментом, на коем должно быть построено более совершенное здание»[1464]. Правые вообще воспринимали подоходный налог, как покушение на их «священные права», а «для кадетов, — отмечал товарищ министра финансов Н. Покровский, — подоходный налог — простая вывеска, которую они вовсе и не предполагали осуществить на деле»[1465]. И именно «в податном деле, может быть, яснее, чем в каком-нибудь другом, — подчеркивал Н. Покровский, — видны ошибки нашего думского представительства, которое должно было отрешиться от личных и классовых интересов, стать на общегосударственную точку зрения и взять реформу податного дела в свои руки. Между тем, ради плохо понятых интересов избирателей, оно ограничивалось борьбою с правительством за их карман…»[1466].

Степень демократизма любой партии проверяется, прежде всего, ее отношением к прогрессивному налогообложению, которое последний министр финансов империи П. Барк, называл «краеугольным камнем податной реформы, тем прочным фундаментом, на коем должно быть построено более совершенное здание»[1464]. Правые вообще воспринимали подоходный налог, как покушение на их «священные права», а «для кадетов, — отмечал товарищ министра финансов Н. Покровский, — подоходный налог — простая вывеска, которую они вовсе и не предполагали осуществить на деле»[1465].

И именно «в податном деле, может быть, яснее, чем в каком-нибудь другом, — подчеркивал Н. Покровский, — видны ошибки нашего думского представительства, которое должно было отрешиться от личных и классовых интересов, стать на общегосударственную точку зрения и взять реформу податного дела в свои руки. Между тем, ради плохо понятых интересов избирателей, оно ограничивалось борьбою с правительством за их карман…»[1466].