Тем временем I и II Всероссийские мусульманские съезды (май/июль) заявили, что не помышляют о выходе из России, но обнаружили две тенденции: на национально-культурную автономию при унитарном государстве… и на территориально-федеративное устройство (с созданием автономных республик). Председатель Юридического совещания Временного правительства кадет Ф. Кокошкин разрабатывал даже проект двух Дум — Государственной и Союзной[1958]. Сепаратизм поразил не только национальные окраины: 9 августа в Томске было принято постановление «Об автономном устройстве Сибири» в рамках федерации с самоопределением областей и национальностей[1959].

На пути, набиравшего силу национального распада, попытались встать генералы во главе с Л. Корниловым. Пункт 14-й его программы касался национального вопроса, в нем говорилось о «широкой местной автономии». Только по отношению к Польше, Финляндии и Украине, уже «образовавшимся в отдельные национально-государственные единицы», по словам Н. Головина, можно встретить намек на федерализацию в виде туманного выражения; «вечный и несокрушимый союз братских народов»[1960].

10–15 сентября 1917 г. в Киеве состоялся грандиозный Съезд народов России, который объявил федеральную форму правления единственной, которая достойна новой России[1961]. Представитель Временного правительства, соучредитель Украинского национального совета, М. Славинский, от имени правительства, передал съезду: «мы заинтересованы в цельности и неделимости России, ибо каждый народ в отдельности не представляет особой силы… нужно, чтобы государство использовало силы всех народов. Форма использования только одна — федерация»[1962]. Правительство считается, продолжал Славинский, с «сильными и мощными ростками» автономии на Кавказе, в Сибири, Эстонии, Латвии, а так же среди казаков, но не считает себя вправе до Учредительного собрания провозглашать федеративный строй, «не препятствуя, однако, работать на местах, для создания этого строя»[1963].

Правда, тут же Славинский отмечал: «Нельзя вставать в позу критика и откладывать все реформы до Учредительного Собрания, ибо многое отлагательства не терпит»[1964]. Действительно для растущего национализма даже рамки федерации, казались уже невыносимыми оковами, поскольку за планом федерализации (т. е. лишь формы организации власти) не стояло никакой идеи, сплачивающей разнородные части империи в одно целое. И «в течение нескольких месяцев поляки, финны, прибалты, украинцы, грузины, армяне, азербайджанцы образовали национальные парламенты и правительства, стремящиеся к независимости»[1965]. Последняя декларация Временного правительства, от 25 сентября, предоставляла полное самоопределение Польше, Литве и Латвии[1966].