* * * * *

Но гражданская война рано или поздно должна закончиться, а с ней казалось бы должны были отмереть и мобилизационные формы власти. Указывая на необходимость крупномасштабного привлечения иностранного капитала, для восстановления России после войны, и на связанную с этим опасность закабаления им страны, последовательный либерал В. Гриневецкий в августе 1918 г. утверждал, что «лишь правительство пользующееся широкой поддержкой, избавленное от доктринерства и веры в собственную непогрешимость, органически расположенное к режиму свободы… способно предохранить ее от закабаления при широком привлечении иностранного капитала»[1882].

Идеи свободы, либеральной демократии конечно имеют свою притягательную основу, но если нет Капитала, они остаются лишь утопией — благими пожеланиями, ведущими в ад. Либеральная демократия, «органически расположенная режиму свободы», может существовать только при наличии крупного национального Капитала, поскольку либеральная демократия является формой выражения его власти. Крайне неблагоприятные природно-климатические условия накопления Капитала в России, делали невозможным реализацию любых либеральных проектов ее спасения, одна только попытка их осуществления вела к неизбежному самоуничтожению государства и всей русской цивилизации.

Без Капитала, без естественных благоприятных условий для его накопления, государство может сохранять свою стабильность только в виде авторитарной, теократической мобилизационной структуры, принудительными мерами, извлекающими необходимый Капитал для своего существования и развития, опираясь на «абсолютизацию» религиозных или идеологических ценностей, а в критических ситуациях и на силу: «чем, в сущности, держалась Российская империя. Не только преимущественно, — отмечал этот факт Витте, — но исключительно своей армией»[1883].

На цену, которую пришлось заплатить России за появление в ней цивилизации, указывал в своей книге о России в 1839 г. А. де Кюстин: «Жизнь этого народа занятна — если не для него самого, то, по крайней мере, для наблюдателя. Изобретательный ум человека сумел победить климат и преодолеть все преграды, которые природа воздвигла в пустыне, начисто лишенной поэзии, дабы сделать ее непригодной для общественной жизни. Противоположность слепого повиновения крепостного народа в политике и решительной и последовательной борьбы того же самого народа против тирании пагубного климата, его дикое непокорство перед лицом природы, всякий миг проглядывающее из-под ярма деспотизма, — неиссякаемые источники занимательных картин и серьезных размышлений»[1884].