Одновременно, тот же Троцкий указывал, что «насилие может играть огромную революционную роль. Но при одном условии: если оно подчинено правильной классовой политике. Насилие большевиков над буржуазией, над меньшевиками, над эсерами дало — при определённых исторических условиях — гигантские результаты»[1900].

Радикализм эпохи гражданской войны не исчез с ее окончанием: так в 1924 г., лидер Коминтерна Г. Зиновьев, во время V его Конгресса, угрожал «переломать кости» оппозиционерам[1901]; «у нас могут существовать другие партии, — указывал в 1927 г. Бухарин, — с той разницей, по сравнению с буржуазными странами, что одна будет правящей, а все другие в тюрьме»[1902]; «не о дружбе, и не о мире надо сегодня говорить…, — заявлял в 1929 г. начальник политуправления РККА Я. Гамарник, — а о беспощадной борьбе с правоуклонистами…, будем бить, и бить свирепо»[1903].

Весь «террор 1937 года, — приходил к выводу историк В. Кожинов, — это порождение не козней каких-либо «злодеев», а всей атмосферы фанатичной беспощадности, создавшейся в условиях революционного катаклизма»[1904]. Сталин просто внес те методы борьбы с политическими противниками, которые декларировали и применяли Троцкий, Зиновьев, Бухарин…, во фракционную борьбу внутри партии.

Вместе с тем субъективный фактор личности Сталина играл свою, и едва ли не решающую, роль. При этом Сталин сам признавал: «Да, товарищи, человек я прямой и грубый, это верно, я этого не отрицаю»[1905]. Однако именно его толкали к власти будущие лидеры оппозиции: «в 1924 году Сталин сильно колебался, — отмечал Троцкий, но — Зиновьев толкал его вперед…»[1906]. И именно Бухарин, приходит к выводу А. Авторханов, обеспечил победу Сталина: без него, «Сталин погиб бы ещё в первой схватке с троцкистами, не говоря уже об объединённом блоке троцкистов и зиновьевцев»[1907]. В 1925 г. за Сталина выступило уже большинство партии.

Причина этого определялась даже не идеологическим противоборством между «певцом мировой революции» и «националистическим бюрократом», а сложностью и радикализмом тех задач, которые должен был разрешить Реконструктивный период:

Переход от аграрного к индустриальному обществу связан, прежде всего, с отделением крестьянина от земли, т. е. с разрушением одного из самых сильных инстинктов — собственнического (который крестьяне пронесли даже через века крепостного права), еще более радикально выраженного у кулаков, у которых он, в связи с появлением прибыли, приобретал уже частно-собственнический характер. И этот переход самым непосредственным образом затрагивал интересы всех этажей общественной иерархии. Поэтому подобные переходы на Западе продолжались столетиями, периодически сопровождаясь ожесточенными реформистскими войнами.