На вечернее отделение не подавал, так как туда конкурс тоже побольше. Но заочное позволяло мне ходить на занятия вместе с вечерниками. Что я и делал месяца полтора – два. Однако понял, что мне это не под силу. Работа не позволяла быть аккуратным студентом. Раз пропустил занятие, два, а одновременно ты пропускаешь всякие обязательные работы, например, письменные. И я заделался настоящим заочником. То есть перестал учиться ежедневно. Как обычно и поступают заочники.

Проблема была не только в том, что трудно быть самодисциплинированным и не накапливать долги. На журфаке не хватало подсобной литературы: методичек и даже учебников.

Самым сложным предметом оказался русский язык. Он всегда-то, как я уже отмечал, был для меня обременительным из-за нелюбимой мною зубрёжки. Ещё со школьной поры.

Помню свой позор. Мы писали предэкзаменационный диктант. Итог был печальным: на двух страничках я сделал порядка двадцати ошибок! У некоторых сокурсников были результаты и похуже, но меня это не утешало.

На очной встрече с преподавателем Кайдаловой выяснилось, что на экзамен я пришёл в наглую, не подготовившись. Погоняв меня по моим диктантовским ошибкам и по билету, она удивлённо спросила: «Вы вот эти тридцать страниц прочитали?» И показала учебник. У меня вообще не было этой книжки, мне она не досталась в университетской библиотеке. К тому же после подготовительных курсов и поступления на факультет я возомнил себя грамотеем. И от ворот поворот: остался хвост.

С большим трудом разыскал учебник: выпросил у однокурсницы, которая уже сдала экзамен. И ждал возможности для пересдачи.

Как избавлялись от хвостов? Как правило, уже после сессии. Брали в деканате квиток-направление, а то и напрямую договаривались с преподавателем на какой-то удобный ему час. Он ведь с трудом выкраивает время для нерадивого студента.

Мне Кайдалова назначила встречу в середине сентября следующего учебного года. Гоняла она меня, гоняла. Вроде бы, я на все вопросы отвечал правильно, но она в чём-то сомневалась. Тут подходит к ней коллега, что-то шепчет на ухо, она меняется в лице. «Вы не обидитесь, если я вас больше не буду спрашивать, а просто поставлю тройку?.. Умер Былинский…»

Константин Иакинфович Былинский был руководителем кафедры стилистики русского языка, соавтор (вместе с Розенталем) университетского учебника по литературному редактированию. В годы войны он редактировал сводки Совинформбюро.

Как я мог в такой ситуации обижаться?! Тройка так тройка – не на стипендию же сдаю. Видимо, потому она так долго меня спрашивала, что хотела уточнить, заслуживаю я «хорошо» или нет. Но такое горестное совпадение…