«Образ Беатриче – это образ женщины…» – Больше я ничего не смог добавить и надолго замолк. Повторял и повторял эту фразу. В общем, «много шума и…» ничего. Память как отрубило. Да и не читал я про Беатриче. По телеку спектакль смотрел. И то давно. Как назло, про Беатриче всё выветрилось.

Преподаватель не стал настаивать на детализации моего глубокомысленного определения «образ женщины», погонял меня чуть ли не по всему Шекспиру. С меня сошло семь потов. И, наконец, к моему большому облегчению отпустил меня с «удовлетворительной» оценкой.

Но мне было стыдно так плавать и унижаться перед экзаменатором.

Примерно такое же чувство я испытал после «трёшки» на экзамене по истории КПСС.

В принципе я неплохо знал историю Компартии и все перипетии внутрипартийной борьбы. Но мне достался второй вопрос о каком-то современном съезде (или партконференции?) 1960-х годов, где обсуждались проблемы сельского хозяйства. Мало того, что меня аграрная тема в официозной интерпретации не слишком интересовала (я её знал по жизни, наверно, лучше). Это, по-моему, было самое туманное обсуждение коммунистами очень жгучей проблемы. Ничего путного из их анализа и «исторических решений» народ усвоить не мог. Мне, конечно, не надо было изображать из себя специалиста сельского хозяйства, а просто тупо сказать, что там порешили на радость советскому крестьянству. Но, готовясь к экзамену, я не смог одолеть этот партийный документ – пробежал его по диагонали. В результате – в ответе на билет плавал безбожно.

И хотя на вопрос о раннем периоде истории Компартии ответил сносно, преподаватель явно был разозлён, что я про такое сравнительно свежее событие в жизни страны так слабо, поверхностно знаю. Он долго меня мучил, пытаясь вытащить из меня конкретику «мудрых решений партии». Похоже, ему это доставляло садистское наслаждение. Наконец, смилостивился поставить «уд.», при этом подчеркнув, что именно смилостивился, учитывая, что я заочник и т. д. и т. п. В общем, как говорится, размазал меня…

Вышел я на Охотный Ряд как оплёванный. Ах, не на Охотный Ряд, а на проспект Карла Маркса. И тут они (коммуняки) Историю «подправили» тогда под себя.

Эти два экзамена меня вывернули наизнанку. Решил: всё, хватит унижаться, надо читать все первоисточники. Это не столько преподавателям нужно, сколько мне самому. К тому же у меня в тот период появилось время для самопросвещения.

По спискам, указанным в методичках, я читал всё подряд: зарубежных и отечественных писателей, классиков марксизма-ленинизма, решения партсъездов… Я легко справлялся с «материализмами», что удивляло сокурсников. Помню, выхожу с экзамена по диамату (а мне даже нравились эти философские рассуждения про «закон отрицания отрицания», про «переход количества в новое качество» и т. д.), все дрожат, спрашивают: «Ну, что?». Показываю растопыренную ладонь со всеми пятью пальцами. Не верят. Показываю зачётку, а там почти все пятёрки. «Да ты – отличник!» – то ли разочарованно, то ли завистливо констатировали дрожавшие перед входом на экзекуцию.