Мне стало нравиться, что я мог с преподавателем разговаривать безбоязненно и даже высказывать свою точку зрению. Всё-таки это уже были четвёртый и пятый курсы.
Самую потрясающую «пятёрку» я получил на зарубежке. Это как в сказке. Я произнёс только одну фразу! Преподаватель замерла, внимательно посмотрела мне в глаза и сказала: «Так мне ещё никто не отвечал». Ещё немного подумала и взяла мою зачётку: «Я больше ни о чём вас спрашивать не буду».
А сказал вот что: «По-моему, мистер… – это английский Тартюф». Сейчас уже не могу припомнить фамилию диккенсовского героя, о характеристике которого спросила преподаватель: то ли Пенксниф, то ли ещё кто… Я понимаю, что именно её поразило. Студент связал двух разных героев, из разных литературных произведений, из разных стран, из разных жанров, из разных экзаменационных периодов. Связал неординарно, неожиданно и в то же время правильно, точно. Сказать, что я эту фразу придумал загодя, – нет, она у меня родилась мгновенно, как только я услышал вопрос про образ героя какого-то длиннющего романа Диккенса. Просто я тогда был начитан. Умная литература, ярко выписанные герои – всё это жило во мне. Я был горд самим ответом даже ещё больше, чем скороспелой «пятёркой».
Жаль только, что моя тогдашняя начитанность со временем улетучилась. Как говорят мудрые китайцы, знания, которые ежедневно не пополняются, улетучиваются с каждым часом. Но всё-таки, полагаю, чтение серьёзной литературы закладывало тот культурный базис в моих знаниях, на который потом накладывалась другая информация, и влияло на мировоззрение.
Из университета исключили
Из университета исключили
Нарушив хронологию, я начал хвастать своими успехами в университетской учёбе. А ведь был провал. Позорный провал!
Сейчас, по конъюнктурным соображениям, мне было бы выигрышно красочно описать, как меня выгоняли за инакомыслие, за смелость перед преподавателями-догматиками. Увы, исключили по банальной причине – за неуды. После третьего курса.
Я уже говорил, что хвосты сдавали по индивидуальной договорённости с преподавателями. Иногда эти хвосты тянулись годами. Помню, когда я был ещё на первом курсе, со мной сдавал экзамен студент, числившийся аж на пятом курсе! Заочник из дальней периферии – что с него возьмёшь?!
И на журфаке образовалась критическая масса «хвостатых» студентов. Мало того, что они портили факультету общую картину успеваемости, они вносили дезорганизацию в университетский порядок. Ведь каждый неудачник ходил за преподавателем, клянчил, чтобы тот проэкзаменовал его, а тот вроде бы и обязан принять пересдачу, но у него и других забот много, есть свой график работы, в который надо втиснуться или даже сломать его. Всё это вносило сумятицу, нервировало всех – и студентов, и преподавателей.