Да и как в «воспитательной работе» вычленить роль комсорга и всей временной комсомольской организации, которая функционирует только во время сборов, когда главные лица в команде – её начальник, тренеры и прочие обременённые административными обязанностями взрослые люди?! Ну, допустим, кто-то нарушил режим – выпил или вовремя не явился на тренировку. Пропесочили на собрании. И что? Рассказать о чём думал гимнаст N., когда ему «прочищали» мозги? Или о том, что он пообещал вести себя правильно? Ну, ещё политинформации проводили. Вот и всё «воспитание». Скучно. Как об этом напишешь?

Если бы такое задание я получил в нынешнее время, написал, что все эти комсомольские организации – туфта. Культурнее – фикция. Тогда и подумать о таком раскрытии темы я не мог. Писать надо было в соответствии с правилами социалистического реализма: или о хорошем, или о перевоспитании. В общем, не справился с заданием. И отпал я от «Советского спорта», где начинал Евгений Евтушенко. Даже не стал напрашиваться на другую тему. Просто растворился…

Зато несколько раз напечатался в газете «Гудок». В истории этой газеты были славные страницы. В первые советские годы там печатались такие популярные писатели, как И. Ильф, Е. Петров, М. Булгаков, М. Зощенко, В. Катаев, Ю. Олеша, К. Паустовский, Л. Славин, С. Смирнов. Пока не прикрыли эту вольницу.

Гудковский гонорар помог мне на какое-то время хоть как-то сводить концы с концами. Но в штат газеты не приглашали. Им требовались скорее железнодорожные специалисты, чем гуманитарии.

В Госкомитете по кинематографии по-прежнему кормили «завтраками»: «Штат ещё не утвердили. Звоните».

Из «Международной книги» – ни слуху, ни духу. Сам я не пытался выяснить обстановку. Обещали ведь: как только, так сразу… Такой серьёзной организации лучше не докучать. Там настырных не любят, там более ценят послушных. К тому же напрашиваться туда бедным, всеми брошенным родственником – заранее поставить крест на карьере в её недрах.

С деньгами было совсем плохо. Если не удавалось перезанять очередную десятку, то иногда на день у меня оставалось лишь… пять копеек. Как раз на билет в метро. В один конец. Чтобы добраться до места встречи с очередным кадровиком. На электричку я билет традиционно не покупал. А от Курского или Казанского вокзала шёл пешком – не барин.

Я потерял всякую надежду на журналистскую или иную близкую к этому работу. Решил устроиться… проводником на поезда дальнего сообщения.

Южные направления – все блатные. Проводники на этих рейсах нелегально подрабатывали, перевозя без оформления кавказские фрукты, украинские и молдавские продукты.