Я был недоволен своим уроком. Валерия Ивановна сделала лишь одно замечание. Нет, не замечание. Это был вопрос: «А вы проводите закрепление темы?» Но он прозвучал как упрёк: я этого не сделал. По методике надо обязательно в конце урока опрашивать учеников, чтобы и они «закрепили» полученную информацию, и я оценил, насколько они разобрались в теме. Мне стало стыдно перед завучем, выглядел я полным профаном. Но я же не учился в педвузе. На журфаке методику занятий, конечно же, не преподают. Да и я сам ничего не прочитал о такой важнейшей части педагогики.

Иногда по наитию и чтобы чаще опрашивать учеников и больше им ставить оценок, я делал это «закрепление». Но только тогда, когда оставалось время для этого. А в данном случае эту тему я так долго разжёвывал, поскольку не знал, как притихшие, скованные при завуче ученики воспринимают новый материал, что еле успел закончить свои объяснения до звонка. Обычно у меня уроки проходили довольно живо, с хорошим диалогом. А тут не получилось.

Вся моя «теоретико-методическая подготовка» основывалась на прочтении книг уважаемых советской педагогикой Ушинского и Макаренко. Ушинского я не понял – слишком заумным, наукообразным он мне показался, оторванным от советской практики. Хотя вот такое его высказывание может повлиять на поведение учителя:

«Если педагогика хочет воспитывать человека во всех отношениях, то она должна прежде узнать его тоже во всех отношениях».

Именно так я и вёл себя, стараясь по-человечески сблизиться со школярами, особенно с моими, из моего класса. Старался побывать у них дома.

У Макаренко я понял главное: не врать ученикам, быть честным и справедливым. Меня удивило, как Антон Семёнович ответил на вопрос о верности своему слову. Когда его спросили «А если вы скажете ученику, что вы его убьёте, вы убьёте?» «Конечно, – уверенно ответил Макаренко. И добавил: – Но я этого не скажу».

Это был для меня ещё один урок ответственности за свои слова. Первый мне преподал писатель Леонид Пантелеев своим рассказом «Честное слово». И я старался по-макаренковски давать только такие обещания, которые обязательно мог выполнить и не обещать того, в чём не был до конца уверен, или когда далеко не всё зависело от меня. Лучше сказать «я постараюсь» – это выражение моей позиции, моего отношения к случаю, к ситуации, чем обещать «я сделаю», а потом не выполнить обещанного. И это моё отношение к данному слову, как мне кажется, ученики оценили.