Когда я начал учительствовать, мне только исполнилось двадцать пять лет. Возможно, близость к ученикам по возрасту располагала их к большей откровенности со мной, к желанию поговорить не на тему урока. На уроках физики этого не происходило, а вот в мастерской не раз они просили, причём не только те ученики, у кого я был классным руководителем: «Анатолий Семёнович, давайте поговорим».

Они редко предлагали конкретную тему. Им просто хотелось пообщаться неформально. Я был к ним ближе других учителей не только по возрасту, но и по менталитету. Вы посмотрите, как общаются даже с посторонними людьми, не говоря уж об их собственных детях, учителя с большим школьным опытом: как правило, менторски, с навязыванием своего мнения, с нежеланием понять собеседника. Я, помня наставления Макаренко, старался говорить с ними как с равными. По крайней мере, никогда сходу не отвергал их доводов, мол, мал ещё рассуждать, иди и делай, как я сказал. «Тебе, что, сто раз повторять? – нередко слышал и в школе, в которой сам учился, и в школе, где учительствовал.

И обращение к ученикам у меня было иным, чем у большинства учителей. Школяры удивлялись, как это я всех их помню и обращаюсь к ним по именам. А когда они мне сказали об этом своём удивлении, удивился я: а как же иначе, ко мне же не обращаетесь «Панков!», а по имени и отчеству. Это тем более было важно в общении с учащимися старших классов. В одиннадцатом – им было по восемнадцать-девятнадцать лет.

Эти старшеклассники уже не выглядели мальцами, парни – почти мужики, готовые вскоре идти на службу в армию. И не случайно, что одна моя коллега, замужняя, закрутила роман с одиннадцатиклассником. Тот был внешне весьма эффектным парнем, но с какой-то внутренней червоточинкой. Недаром одноклассницы его недолюбливали и удивились выбору уважаемой ими учительницы. Но любовь зла, та потеряла голову. Семья её распалась. Она вышла замуж за своего ученика, который как раз закончил школу. Брак, как и ожидалось всеми, кто хорошо знал обоих, вскоре тоже распался…

А девчонки – это же невесты! Умницы, красавицы! И недаром у меня… Но об этом позже.

И всех этих повзрослевших акселератов (многие были выше меня!) напрягало отношение к ним со стороны учителей, будто они по-прежнему первоклашки. А я обращался к ним на «вы». Что тоже было не обычным для советской школы.

Важно было и то, что большинство учителей – женщины. Им на роду написано быть матерями, и они вели себя как мамки, день и ночь наставляющие несмышлёнышей на путь истинный. Были в нашей школе и мужики: физик Борис Васильевич Воздвиженский, математик Фёдор Иванович Мусатов, физкультурник, ответственный за электротехнический курс и «столяр». К трём последним относились – так себе. Без негатива, но и без особой душевной близости. Физика и математика уважали – высококлассные преподаватели.