Можно сказать, что я был либеральным учителем. Но с учениками моего восьмого класса, где был классным руководителем, вёл себя жёстко. Был с ними строже, чем с другими. Ну, как же, мне надо было бороться за повышение успеваемости и укрепление дисциплины! Но был и более внимательным к отдельным индивидуумам.

В те годы превалировало мнение о пользе раздельного образования по уровню подготовленности. Создавали спецшколы с более интенсивным обучением иностранным языкам. Специализировались на углублённом изучении математики, физики. Страна, особенно наука, нуждалась в специалистах высокого уровня. Были классы, рассчитанные на подготовку к работе в определённых научных сферах, в конкретных учреждениях. И, хотя не все они становились Эйнштейнами и Эдисонами, это, конечно, сыграло определённую положительную роль. Но имело и другие последствия. Для системы образования.

Отличников и хорошистов стали отделять от более слабых учеников и в обычных средних школах. Это произошло и в 124-й. В тех классах, куда отобрали лучших учеников, успеваемость, естественно, была выше. Эти школьники и внешне выглядели иначе, и вели себя по-другому. Как правило, они были из семей с бо́льшим достатком и с более высоким образовательным цензом. Это сказывалось на возможности обеспечить детишек хорошим отдыхом, перспективными внешкольными занятиями по интересам, современной одеждой и т. п. В моём же восьмом классе многие были детьми простых работяг (слесарей, дворников, уборщиц), в лучшем случае – рядовых инженеров и интеллигентов с невысоким доходом, немало – из разведённых семей.

Однако учителям психологически комфортнее было общаться именно с теми, кто послабее, признавались коллеги. Даже притом что среди них больше двоечников, прогульщиков. Но с «отборными» возникали другие сложности. Их общий уровень подготовки благодаря семье был выше. Они во многом уже имели своё мнение по разным вопросам – от методов преподавания их любимых предметов до бытовых и политических проблем. И с ними было сложнее тем учителям, которые сами послабее, менее информированы по жизни. К тому же у некоторых благополучных и развитых детишек развивался гонор от социального превосходства.

У меня с моим восьмым классом сложились нормальные, деловые и человеческие отношения. Помню их первую реакцию на моё появление. Первый мой рабочий день в школе. Я ещё не провёл ни одного урока. Крутился в мастерской, осматривал своё хозяйство, готовился к первому занятию. Открылась дверь, заглянули девчушки, захихикали: «Он! Это он!» Сороки пошли по школе разносить новость о новом трудовике, таком молодом.