29 апреля в отставку ушел А. И. Гучков, заявивший о том, что левые радикалы разваливают армию. Милюков покидать своего поста не хотел, но ему пришлось принять неизбежное, и 2 мая Временное правительство лишилось еще одного министра. Теперь уже стало очевидным, что новый кабинет может быть лишь коалиционным. Напуганные ростом влияния большевиков и растущей анархией умеренные лидеры Петроградского совета все-таки решились «разделить бремя власти».
Оставалось определиться с тем, сколько социалистов будут совмещать свою деятельность в Совете с новыми министерскими должностями. Остановились на шести портфелях из шестнадцати. Так, 5 мая меньшевик Г. И. Церетели стал министром почт и телеграфов, лидер социалистов-революционеров В. М. Чернов занял пост министра земледелия, а бывший министр юстиции А. Ф. Керенский сменил ушедшего Гучкова, заодно подчинив себе и флот. Социалисты также заняли министерства труда, продовольствия и пост государственного контролера. Наиболее пострадавшими от этой рокировки оказались кадеты, ранее фактически контролировавшие правительство.
Апрельский кризис сдал наглядной демонстрацией «полевения» российской власти – и ее предельной слабости.
2 мая. Барнаул
2 мая. Барнаул
В мае возник один из самых ужасающих пожаров в истории Российской империи. Быстро распространившийся огонь привел к колоссальным разрушениям, разом лишив жилья половину пятидесятитысячного населения Барнаула. И спустя десятилетия город не мог оправиться от последствий этой катастрофы, виновников которой так и не нашли.
16–19 мая. Ударники
16–19 мая. Ударники
Формирование особых, выходивших за рамки традиционных структур подразделений началось еще в царской армии. Вооруженные пулеметами, такие отряды размещались позади атакующих войск и, при необходимости, «подбадривали малодушных». Февральская революция положила этой практике конец, благо теперь солдаты вполне могли открыть ответный огонь. Вместо этого началось создание «ударных отрядов», схожих по своим задачам с германскими «штурмовыми группами» и итальянскими «батальонами смерти».
Правда, в отличие от своих европейских аналогов, российские ударники предназначались не столько для прорыва вражеского фронта, сколько для удержания своего. Сплошь и рядом пехотинцы отказывались сменять своих товарищей на передовых позициях, вести учебную подготовку и вообще заниматься чем-либо, кроме бесконечного участия в митингах. Хоть какая-то дисциплина сохранялась в кавалерийских частях, казачьих подразделениях и артиллерии.
В таких условиях и Временное правительство в Петрограде, и военное командование на фронте пришли к выводу о необходимости создавать свои «батальоны смерти» из солдат и офицеров, готовых и воевать с немцами, и подавлять мятежи в собственной армии. Помимо этого, формирование женских «батальонов смерти» должно было сыграть пропагандистскую роль, устыдив тех солдат революционной армии, которые уже не хотели рисковать своей жизнью в войне «до победного конца».