Появление всевозможных «батальонов» (с неизменной символикой в виде «адамовой головы») фактически означало распад армии на две противостоящие друг другу части: основную массу солдат, желавшую заключения мира любой ценой – и ударников, откровенно презиравших «шкурников в военной форме» и «демократическую говорильню» всевозможных советов.
Вместе с тем состав «батальонов смерти» был весьма неоднороден. В первые недели и даже месяцы после начала их формирования (почин был положен А. А. Брусиловым на Юго-Западном фронте) в ряды ударников записалось немало солдат, впоследствии выступивших и против Временного правительства, и против своих командиров. Надежды многих офицеров на то, что новые формирования помогут укрепить армию не оправдались: в конечном счете, штаты ударных отрядов оказались чрезмерно раздуты, в результате чего их реальная боевая ценность оказалась намного меньше ожидаемой. Такие войска еще могли разоружать перепившихся солдат тыловых гарнизонов или сменять митингующих на передовых позициях, но эффективно наступать на немцев или стать надежным инструментом во внутриполитической борьбе, на что рассчитывали в Ставке, они были попросту неспособны.
18 июня —15 июля. «Наступление Керенского»
18 июня —15 июля. «Наступление Керенского»
Заняв должность военного и морского министра, А. Ф. Керенский пообещал стране, что «революционная армия» России преуспеет там, где потерпели неудачу царские войска. М. В. Алексеев, считавший наступление в текущих условиях невозможным, был отправлен в отставку и новым главнокомандующим русских армий стал А. А. Брусилов, обещавший добиться победы. Керенский объезжал фронты, посещая многотысячные солдатские митинги – страстные призывы Александра Федоровича к «решающей битве» неизменно вызывали энтузиазм у его слушателей, охотно выносивших резолюции о своей готовности наступать на врага.
И главнокомандующий, и военный министр всерьез надеялись на то, что первые же военные успехи приведут к «оздоровлению армии» и укрепят власть правительства. Иррациональность этих расчетов не мешала их широкому распространению в обществе и даже в армии, где многие офицеры полагали, что переход в наступление – последний шанс спасти войска от полнейшего «морального разложения». Согласно военным планам, в грядущей операции должны были участвовать практически все русские армии, однако главный удар наносился силами Юго-Западного фронта.
Начало наступления казалось достаточно удачным – прорвав австрийскую оборону, русские войска взяли несколько тысяч пленных и заняли город Станислав. Но первый порыв вскоре иссяк, а понесших тяжелые потери ударников некем было заменить. Вопреки наивным ожиданиям в столице и в Ставке, картины масштабного наступления вызывали у солдат чувство страха, а вовсе не желание «устремиться в сражение». Целые дивизии начинали митинговать, под разными предлогами уклоняясь от участия в наступлении. В то же время, на остальных фронтах не удалось добиться и видимости успеха: командовавший Западным фронтом А. И. Деникин сообщал, что ввел в бой почти двести батальонов против семнадцати вражеских – и был разбит.