Сказалось и отсутствие в столице Керенского. Расчет на то, что находившийся в армии военный министр не сможет организовать «сил контрреволюции» обернулся теперь против самого Ленина, сторонники которого вполне могли бы захватить пользовавшегося популярностью Александра Федоровича. Вместо этого насилию подвергся видный член Петроградского Совета В. М. Чернов – один из лидеров партии социалистов-революционеров и «селянский министр» Временного правительства. На деле матросы искали Н. П. Переверзева, ближайшего помощника Керенского, но не сумев найти его, арестовали Чернова, нанеся тем самым оскорбление «всему Совету».

Это развязало руки военным. Ободренные известиями о том, что Керенский отправил на Петроград верные правительству фронтовые части, казаки и юнкера перешли к решительным действиям, открыв огонь по ленинским «гвардейцам», матросам и солдатам. Все было кончено в два дня – 5 июля правительственные войска захватили редакцию «Правды», а на следующий день им сдалась Петропавловская крепость. Дворец Кшесинской был занят без боя, а явившийся в Петроград Керенский был встречен столицей в качестве спасителя от «большевистского мятежа». Ленин бежал в Финляндию, наиболее видные его соратники ушли в подполье или оказались арестованными. Пресса распространила сообщение о «немецком золоте», началось уголовное преследование «партии шпионов Гинденбурга». В ответ большевики неумело оправдывались, объясняя все произошедшее «случайностью» и даже провокацией правых. Казалось, что с этими левыми радикалами покончено навсегда.

Разрешился и министерский кризис. 7 июля был сформирован новый кабинет, чуть позже получивший от Исполнительного комитета Советов рабочих и солдатских депутатов «исключительные полномочия». Герой дня Керенский занял пост министра-председателя, покинувшие было коалицию кадеты вернулись обратно, но в целом это обновленное Временное правительство носило уже откровенно левый, социал-демократический характер. Дело было даже не в том, что июльские события заставили эсеровских и меньшевистских лидеров Петроградского совета еще теснее сблизиться со «своим» правительством, а в том, что вооруженные действия на улицах столицы фактически велись между социалистами – умеренными и радикальным. «Буржуазия», то есть все политические движения чуть правее социал-демократии, не могла выставить ни одной винтовки, которая теперь только и решала исход борьбы. Кадетские министры еще считались ценными техническими специалистами, но уже не более того.

Керенский торжествовал. Он оказался незаменимым, нужным всем: и военным, и чиновникам, и «демократии». В эти дни его власть представлялась безграничной, заговорили даже о бонапартизме. Между тем, наблюдательным людям было очевидно насколько «случаен» оказался успех правительства: сумей большевики отрезать столицу от связи с армией, захвати они контроль над Советами и не ограничиваясь одним лишь Петроградом – кто знает, что бы из этого вышло? В конечном счете власти устояли благодаря согласию казачьих частей принять участие в подавлении «мятежа» и способности Ставки найти несколько более-менее лояльных частей, готовых отправиться на усмирение «тыловых героев» петроградского гарнизона.