Друзья из Сент-Луиса говорили, что Джини живет как птица в клетке, связанная узами, лишенными любви, если таковая вообще когда-либо между ними была. Они наблюдали за бесстрастным общением партнеров и удивлялись, почему Джини, все еще бодрая и привлекательная женщина, оставалась с этим черствым эгоистом. Иногда они замечали, что Джонсон по горло сыта требованиями Мастерса. «В ее голосе звучала усталость, – вспоминала Пегги Шепли. – Я не помню момента, когда все развалилось. Просто однажды волшебство закончилось». Донна Уилкинсон, жена футбольного судьи, члена попечительского совета, вспоминала один дружеский ужин, на котором среди 12 приглашенных были Билл и Джини. В течение всего вечера Мастерс не вымолвил ни слова, словно ребенок, которого силком заставили выйти из дома. «Он на многое перестал обращать внимание, – вспоминал Уилкинсон. – Я думаю, такая тенденция всегда была, просто с возрастом наши плохие качества становятся только хуже». Когда Билл и Джини рано ушли домой, Уилкинсон обратил внимание на реакцию всех гостей. Буквально каждый говорил: «О, Джини такая милая, она нам так понравилась! Мы раньше не встречались. Но какой же он странный!»

В разговорах Джини иногда говорила Уилкинсону, что, возможно, однажды уйдет от Билла. Она горько сетовала на то, что тратит оставшуюся жизнь на мужчину, который предпочитает сидеть в комнате в одном белье и смотреть спортивные передачи по телевизору. Она говорила об уходе из клиники. Она обещала однажды исчезнуть из мира Билла, сойти с той эмоциональной орбиты, на которой провела почти всю свою взрослую жизнь. Уилкинсон спрашивал, способна ли она выполнить эту клятву. «Можно любить человека, но не быть влюбленным в него, – пояснял Уилкинсон, говоря о проблеме Джонсон. – Может быть, ты любишь то, что он олицетворяет? Любишь сотрудничество, совместную работу. Любишь признание. Но любишь ли самого человека? Вот в чем вопрос». Джини размышляла над этим до конца 1992 года, но так и не определилась.

Рождественским вечером Джонсон пригласила Лизу, Уильяма и их двоих детей, Анну и Ларка, к себе на традиционный ужин. Все раскладывали по тарелкам кусочки копченого лосося и индейки. Мастерс открыл бутылку шампанского, звучали тосты в честь друг друга. Дом был украшен свечами и лентами, в комнате стояла рождественская ель, все дарили друг другу подарки.

Когда ужин закончился, Билл встал и извинился.

– Я очень устал, – сказал 76-летний доктор слабым голосом и без дальнейших объяснений удалился в спальню.

Джини осталась за столом развлекать семью, пока они не собрались уходить. Она поцеловала на прощание внуков, поболтав о том, что же утром принесет им Санта. Потом убрала со стола, навела порядок и отправилась в постель к мужу.