«Где ты?» – написала мне мама, когда игра уже началась.

«Застрял в метро, – ответил я. – Поезд остановился четверть часа назад. Теперь мы все смотрим друг на друга и решаем, кого съесть первым».

«Тогда ты в безопасности», – ответила она.

«Не будь так уверена, – отпарировал я. – Кое-кто уже поглядывает на мой трил, не иначе как хотят добраться до батареи».

«Ну, если выживешь, поторопись, – написала мама. – Вокруг твоего отца роятся немецкие бизнесмены, а меня одолевают рекламщики. Неужели ты пропустишь такое зрелище?»

«Я слышал, там рядом еще во что-то играют», – отправил я.

«Интересно во что?» – ответила она.

В конце концов поезд решил снова тронуться, и спустя десять минут я уже входил на стадион вместе с другими жертвами приостановки метрополитена, спешащими увидеть вторую сорокапятиминутку игры. Одни были в бело-голубых цветах «Бостон бэйз», другие, как и их любимые «Торонто сноубёрдз», – в лилово-серых. Остальные облачились в багряно-золотистые оттенки «Вашингтон редхокс» – почему бы и нет, если ты в Вашингтоне?

– Я вам помогу! – помахала мне рукой дежурная у ворот.

Работы у нее было немного, потому что большинство зрителей уже сидели на трибунах. Я загрузил код своего билета на нагрудный монитор, чтобы девушка могла его просканировать.

– ВИП-ложа, прекрасно, – сообщила она. – Знаете, куда идти?

– Я уже бывал здесь раньше, – кивнул я.

Дежурная уже хотела что-то сказать, как вдруг сзади нас раздался шум. Я обернулся и увидел маленькую кучку протестующих с плакатами. «ДОЛОЙ ДИСКРИМИНАЦИЮ В ХИЛКЕТЕ!» – было написано на одном. «МЫ ТОЖЕ ХОТИМ ИГРАТЬ!» – возвещал другой. «ДАЖЕ БАСКИ НЕ ЛЮБЯТ ХИЛКЕТУ», – гласил третий. Охрана стадиона тут же начала оттеснять демонстрантов к выходу, что тем, разумеется, очень не понравилось.

– Я один плакат вообще не поняла, – сказала мне дежурная, когда их вытолкали за ворота.

– Какой именно? – уточнил я.

– Да про «баски» эти, – ответила она. – С остальными-то все понятно. В хилкету ведь играют только хадены, а им, – она махнула рукой в сторону протестующих, ни один из которых явно не был хаденом, – обидно. А вот третий о чем, не пойму.

– Слово «хилкета» пришло из баскского языка, – пояснил я. – И переводится как «убийство». Некоторым баскам не нравится, что этим словом назвали игру. Они считают, что их выставили в дурном свете.

– Почему?

– Не знаю. Я не баск, – сообщил я.

– В любом языке есть слово, означающее «убийство», – указала дежурная.