Спустя шестьдесят секунд один из мутантов, голова которого была похожа на розоватый, подгнивший кочан с глазами и ртом, понял всю глубину своего заблуждения касательно победы без особых усилий.

Стеклорез поймал бьющую руку на приём, выломав предплечье. Акцентированно притоптал поверженному мутанту харю подошвой ботинка и подхватил с земли выроненный нож.

Бросок. Неплохо сбалансированный, примерно трёхсотграммовый клинок, брошенный Алмазом с пяти метров, по рукоятку вошёл в грудь второго участника шоу. Эп! — уноси готовенького…

— Я так и не понял… — Алмаз занял своё место в шеренге, по совместительству превратившейся в невидимый пьедестал почёта. — Вы-то хоть покувыркались, а мне что — партия в поддавки выпала?

Трибуны разочарованно свистели, гомонили, требуя моральной компенсации.

— Я объявляю пятый поединок! — Лихо зло выдохнула, услышав голос шиза. — Если он завершится в пользу наших гостей, дарю им жизнь. Если их боец проиграет, всем остальным придётся испытывать судьбу по-новому. Даю слово Молоха!

С трибун покатился полувой-полурёв. До предела насыщенный какими-то новыми, обожающими оттенками. Матерящаяся сквозь зубы Лихо вывернула голову, пытаясь увидеть места для избранных; разгадка, несомненно, была только там и нигде больше…

Сфинкс — «потрошителя» ему в анус! — шёл к арене. Без излишней спешки: пружинистой, стабильной походкой. Лицо его было почти скучающим, но глаза… в глазах Лихо увидела разгорающийся огонь страсти. Блондинка несколько раз сталкивалась с людьми, у которых в глазах порою появлялся точно такой же не сопоставимый ни с каким другим огонёк. Сигнализирующий о том, что у его обладателя наметилась цель, сбить с которой его может только прекращение земного существования…

— Пошёл! — Шатун вышел из шеренги. — Дёрнешься, пристрелю!

Комментировать такие возмутительные, как по своей глупости, так и прочим параметрам, высказывания громила не стал. Схватка со свистопляской была разминкой, потехой. Сейчас его ждал противник гораздо более жуткий.

Шатун в полной мере осознавал: его проигрыш — это билет в один конец — для всех остальных. Понятно, почему Сфинкс начал именно с него. Или всё решится в первом же поединке, или оставшаяся троица будет выходить на арену с чувством неотвратимой гибели. И нет ни малейшей уверенности, что эта гибель будет быстрой. А также — не слишком мучительной…

Два человека стояли на расстоянии примерно пяти метров друг от друга. Молчаливые, не напряжённые, но настороженные. Матёрые хищники перед прыжком. Прыжком, который может оказаться последним.