«Шебуршись ты в рот… — Лихо начала концентрироваться, чувствуя приближение изменённого состояния. — Давай, мясистый, кантуй его поближе. Ну!!!»

Шатуну не требовалось дополнительных согласований. Они слишком долго знали друг друга, чтобы сейчас не размениваться на уточнения. Задача была очень проста по сути — подогнать Сфинкса в ту точку арены, которая ближе всего к Лихо. А что касается реализации… ну это уж как получится. Не боги мы, что уж тут поделаешь…

Громила выбрал самый простой, не вызывающий излишних сомнений путь. Уйдя, а точнее — продолжая оставаться в пассивной защите, не слишком быстро, но и не слишком медленно он смещался в намеченный сектор арены. Лихо ждала, старательно гася, кажется, уже начинающиеся симптомы возмещения…

Лихо увидела, как Шатун, стоя лицом к ней, немного опустил руки, будто вся его выдержка дала сбой, открываясь для атаки… Сфинкс клюнул на приманку и ворвался в образовавшуюся брешь со шквалом ударов. Блондинка почти физически ощутила, как больно Шатуну, старающемуся удержать белобрысого рядом с собой ещё на долю секунды, ещё на одну… Любая из которых могла стать для него последней.

Лихо хлестанула взглядом по фигуре Сфинкса, пребывающего в относительно статичном состоянии, не совсем, конечно… но он хотя бы находился на одном месте. Она никогда не делала это так: не поймав взгляда противника, на таком расстоянии, да ещё и сзади… Но выбора не было. У Шатуна вряд ли получилось бы развернуть белобрысого лицом к ней. Пришлось импровизировать, выкладываться без остатка. Блондинка чувствовала, что не иначе как от отчаяния, но её сила стала немного другой. Более пробивной, что ли… Спустя секунду внутри черепа образовалась чёрная дыра, безостановочно и без остатка всосавшая в себя сознание.

Книжник как-то растерянно, жалостливо пискнул, увидев, как Лихо падает ничком и застывает в полном беспамятстве. Дёрнулся было к ней, замер, не отрывая взгляда.

Трибуны в очередной раз разразились гвалтом и вдруг замолчали. Как будто на стадион упало громадное звуконепроницаемое покрывало, отсёкшее улюлюканье, рык, любой шорох…

Алмаз, не сводящий глаз с арены, увидел, что впавший в подобие бойцовского экстаза Сфинкс вдруг замер, вскидывая руки к голове. В следующий миг громила, с разбитым в кровь лицом, сделал быстрый, скользящий шаг вперёд…

Мощные лапищи Шатуна, которые играючи разламывали пополам удерживаемые на весу кирпичи, хапнули белобрысого. Капкан захлопнулся.

Громила коротко напрягся, превращаясь в живой пресс, сминая попавшего к нему в объятия противника. Изо рта Сфинкса не успело вырваться ни звука. Грудную клетку раздавило с такой же лёгкостью, как подошва армейского ботинка давит сгнивший орех…