Первым вроде бы начал Шатун. «Вроде бы» — потому что сказать с полной уверенностью было невозможно. Два смазанных силуэта соприкоснулись, пробыв в контакте чуть больше времени, чем требуется для того, чтобы моргнуть. Отодвинулись друг от друга, замерли в защитной стойке.

Лихо смотрела во все глаза. Шатун выглядел нормально, сумев показать Сфинксу, что вакансия первого парня на деревне продолжает оставаться открытой.

Белобрысый тоже казался нисколько не огорошенным: рожа — конечности — воинственный дух, все были в наличии. Но некоторая, пусть и амфорная озадаченность на физиономии человека с древнеегипетской кличкой всё же присутствовала.

Никто из троицы не мог предсказать исход схватки: эпизода на мосту для каких-либо выводов было недостаточно. Там, во время первой стычки, в заначке у Сфинкса был эффект внезапности, сыгравший свою решающую роль. Сейчас же Шатун чётко знал, кто перед ним, и надо было вывернуться наизнанку, превратиться в нечто большее, чем боевая машина с привычными параметрами, но выстоять. Уж если копать чутка поглубже, то — мы в Сибири, граждане! — сфинксов в этих краях испокон веков не водилось, а вот шатунам здесь — самое раздолье…

Контакт, отход. Контакт, отход. Не было видно ни увёрток, ни финтов, ни ударов. Только сталкивающиеся размытые силуэты, пока ещё прощупывающие сильные и слабые стороны противника. Речь уже шла не об увеселении толпы — о репутации. Столкнулись не два бойца экстра-класса. Сошлись две силы, олицетворяющие собой, как бы банально это ни звучало, добро и зло. В конце концов, вся наша жизнь — не что иное, как смертельная битва этих двух самых могущественных в мире стихий…

«Давай, давай… — Троица с мятущимися лицами следила за самой выдающейся в истории Сдвига рукопашной схваткой. — Давай, ебулдыцкий шапокляк… Ушатывай, за всё!»

Пробежала минута, вторая… По разбитой губе и понемногу распухающей левой скуле Шатуна стало ясно, что белобрысый превосходит громилу если не в технике, то в скорости. Сам он был невредим, и вряд ли громила попал хоть раз: если Шатун попадёт хоть единожды, неважно куда… В принципе, урон такого свойства для Шатуна, с его болевым порогом, был не урон. Досадное недоразумение, мелкая неувязочка… Но Лихо, знавшая громилу чуть лучше других, понимала, что всё начинается с малого. Если не в ближайшие пару-тройку минут, то через четверть часа при таком же раскладе Шатун сдаст позиции. Некоторые болевые точки, будь ты хоть шатуном, хоть единоличным воплощением сразу трёх столпов единоборств — Морихея Уесибы, Брюса Ли и Масутацу Оямы, никуда не деваются…