– Помолчите.

Помогая кинжалом, я потянул полоску металла на себя. Острие вышло из кисти Сагадеева, оставив порез на коже, и нырнуло в ворот. Казалось, насосавшийся клоп ползет под тканью.

Я перехватил полоску удобнее.

Обер-полицмейстер вздохнул, качнулся, потряс раненой рукой:

– Будьте осторожны, Бастель. Эта штука действует на кровь. И очень хорошо обездвиживает.

– Я рассмотрел.

Вытянутая на свет сужающаяся пластинка оказалась снабжена миниатюрным механизмом, выщелкивающим иглу наружу. По всей длине полотна были набиты непонятные значки, у основания волнистые насечки, кажется, изображали языки пламени.

Совсем ново для меня.

– Дайте-ка, – Сагадеев поймал пластинку в люльку свернутого платка, споро связал концы и опустил в необъятный карман мундира. – Теперь отойдите. Или нет, снимите пока перстни, сережки, выньте заколки у нее из волос.

– Хорошо.

Я приступил к изъятию драгоценностей, а обер-полицмейстер, присев, без стеснения полез шпионке в сапоги. Мы, наверное, были похожи на обедневших «козырей», подстерегших в темноте богатую купчиху. Судя по смешливому фырканью с балюстрады, не мне одному так подумалось.

Через несколько минут в моей ладони угнездились три кольца, два перстня, медный браслет с запястья, сережки с камешками, три серебряные заколки и булавка, которую я, нащупав, выдернул из воротника.

По лицу Зоэль ходили пятна, она смотрела на меня с такой ненавистью, что я поневоле перепроверил жилки. «Петлю Гаримова» Штальброк очень уверенно держал у сонной артерии. Моя вязь контролировала конечности и распадаться тоже не собиралась.

Нет, здесь без неожиданностей. Кровь у Зоэль была серая, с легкими, едва различимыми перламутровыми нотками. Ничего эта кровь не могла.

– Ну вот, – поднялся Сагадеев и показал мне короткие метательные стрелки и тряпочку с узелками, – не зря, значит, я в Астурии сидел. Жилками слабоват, да, а тут – низкое умение, фамильного обращения не требующее, травки, значки, руницы, этакое все неуловимое… Увлекся, а Юлий мне…

Обер-полицмейстер умолк, помрачнел.

Взгляд его уперся Зоэль в переносицу, и, пока я переправлял свою добычу ему в карман, он разглядывал женщину, двигая челюстью, словно пробуя ее на вкус.

– Н-да, – сказал он затем, – убийство члена высокой фамилии…

– И что? – усмехнулась Диана.

– В лучшем случае каторга, сударыня. В Сибирский край, на выработки, к якутам. В худшем вас попросту казнят.