Я рассмотрел их простые, безыскусно-серые жилки и махнул рукой.

О чем Лопатин думает? Бутафория, а не пост. Людей запросто мимо выносят. Или здесь какой-то расчет?

Нет, Благодати я Лопатину за такое напихаю.

Под взглядами постовых я пересек дорожки и прямиком по газону, через мокрые кусты направился к не по своей воле покинутому окну. Подпрыгнул, схватился за подоконник, подтянулся и залез внутрь.

– Браво, – раздался голос Терста.

Мое начальство сидело у постели, приложив ко лбу спящего кровника тыльную сторону ладони. Короткое пальто, шарф, лаковые туфли.

– Вы вернулись? – спросил я.

– А мы никуда не уезжали, – убирая руку, улыбнулся цехинский божок. – Очень недурно, кстати, сплетено. Кажется, вы сейчас общались с Диего Гебризом?

– Общался.

Наклонившись, я отряхнул штанины.

– Он очень сдал, не так ли?

– Это вы устроили нашу встречу?

– Способствовал, – наклонил бритую голову Терст. – Он рассказал вам о своей обязанности?

– Да, – я прихватил стул от туалетного столика в углу и сел напротив полковника. – Это снимает с него подозрения.

– Снимать-то как бы и снимает. – Огюм Терст достал из кармана пальто сложенные вчетверо газетные листки и передал мне: – Третья страница, раздел «Происшествия».

– Вы сомневаетесь?

– Читайте, – кивнул на газету полковник.

Газета была полуторамесячной давности. «Ганаванский вестник» за вторую неделю июля. Заголовки кричали о волнениях в Полонии и скандале в городском совете. Железнодорожная концессия, электрическое освещение Императорского моста, ночной Благодатный ход пройдет по улицам Сенной, Каршанка, Голицынской к площади Миролюбия…

Раздел «Происшествия» был разбит на короткие столбцы.

В третьем значилось: «В ночь с четверга на пятницу неизвестными было вскрыто хранилище гематологического университета, в котором учинен настоящий хулиганский погром. Прибывшие утром доктора Манкин и Ульфсон обнаружили, что почти весь гематологический материал утерян, то есть попросту разбит и разлит по полу. Исследовательские работы немалой ценности и перспектив прекращены.