– Это лишнее доказательство того, что мне это не нужно.

– Вы знаете, что на все семьи, кроме вашей, совершены нападения?

– Знаю, – Гебриз усмехнулся. – Вы поверите, если я скажу, что тоже в некотором недоумении? С другой стороны, разве мне известно, что будет впереди?

– То есть…

– То есть, – перебил он меня, – я сейчас держу при себе маленькую армию. Во дворце, в деревне, в Ганаване. И, приехав сюда, пошел на немалый риск. До меня в некоторой степени довели, кто противостоит фамилиям.

– Зачем же вы здесь? – спросил я.

Гебриз шевельнулся, меняя позу.

Сигарета легла в маленькую серебряную пепельницу.

– Есть три причины, – сказал Диего. Склонив лысую голову набок, он долго смотрел в черную шторку. Я даже подумал, что он видит что-то за ней. – Первое: не присылайте больше никого. С этого дня Гебризы становятся недоступны даже для государя императора. Учитывая нашу эксцентричность, никто ничего экстремального в этом не увидит. Второе…

– Погодите, – сказал я. – Кого я присылал?

– Офицера с подручным. Достаточно въедливый тип. При нем были бумаги от тайной службы. Серебристо-кремового окраса.

Я вздрогнул:

– Егор-Огол Муханов?

– Имена не запоминаю, – поморщился Гебриз. – Кажется, да. Штабс-капитан.

– Вы его не?..

– Зачем? – приподнял брови Диего. – Ах да! – фыркнул он. – Вы же в предубеждении! Ничего я с вашим штабсом не сделал. Но перенаправил.

– Куда?

Гебриз сцепил руки на груди:

– К одному своему человечку. Тоже въедливому. Не бойтесь, и он не собирается его убивать. Так вот, второй причиной…

Карета дернулась, скрипнули колеса.