– Наш противник рационален. – Терст позвенел склянками на прикроватном столике, вглядываясь в этикетки, нашел нужный пузырек и вернулся к своему стулу. – Если вы заметили, он старается не лить лишней крови. Я бы вообще к вечеру по этому поводу ждал переговорщика. И мы как раз успеем сформировать обоз. Правда, семьям в дормезах придется ужаться. Георгий, попробуйте организовать все без паники.

– Хорошо, – Тимаков поднялся. – Я бы уже пошел…

– Погодите, – остановил его Терст. – Бастель, вы можете что-нибудь добавить?

Он глотнул из прихваченного пузырька и уставился на меня остекленевшим взглядом. Я опустил глаза к карте. Центральное здание. Каретная и конюшня сзади от крыльев. Каретный въезд, круг дорожки. Цветники и лужайки. Флигели и гостевой дом с одной стороны. Недавно отстроенный павильон и еще два дома – с другой. Поле. Аллея. Где-то за бумажным краем, за воротами – ротонда. И все это скоро исчезнет, сгорит, разрушится.

– Я не уверен в успехе, – сказал я.

– А кто уверен? – фыркнул Лопатин. – Я займусь кострами и прочим.

Вместе с Тимаковым он вышел из комнаты.

– Николай Федорович, – пряча пузырек, повернулся к обер-полицмейстеру Терст, – вы не могли бы поговорить с мужской частью семей? Если кто-нибудь решит остаться, это было бы большим подспорьем. Скажите об императоре.

– Скажу. Правда, уважения нынче в семьях…

Покинутый Сагадеевым стул запоздало скрипнул.

– Что ж, – Терст хлопнул ладонями по коленям, – пойду и я. Бастель, займетесь окнами первого этажа? Времени мало. Часов шесть до сумерек.

– Постойте.

Я накинул мундир, нащупал в широком кармане «Фатр-Рашди».

– Да? – обернулся цехинский божок.

– Господин полковник, – сказал я, – осведомленность и удачливость противника видится мне естественной только в том случае, если этот противник находится в курсе всех дел и перемещений. То есть обладает информацией из первых уст. Или же сам находится в ее средоточии. Мне кажется, это вы.

Я достал «Гром заката» и нацелил его в грудь Терсту.

– Браво, – улыбнулся он. – Я думал, вы сообразите раньше.

* * *

* * *

Он медленно, очень медленно отнял пальцы от дверной ручки.