– В том мятеже участвовала семья Гебриз?

– В яблочко. И это третья причина, почему я беседую с вами. Видите ли, Бастель, с той поры каждые полгода семья Гебриз доносит свою кровь государю. Как вы понимаете, на предмет чистоты помыслов и отсутствия поползновений. Это повелось триста лет назад, и высочайшего повеления об отмене пока не было. Поэтому подозревать меня в плетении интриг и далеко идущих планов, мне думается, бессмысленно. Я весь как на ладони. Последнюю «клемансину» отдал два месяца назад.

– Кому?

– Ну что вы! Неужели я доверюсь какому-либо курьеру? Я сдаю кровь сам, в хранилище гематологического университета. Правда, не знаю, как буду сдавать в следующий раз. Бастель, вы разберетесь с этим делом за четыре месяца?

Так, подумал я, холодея.

Гебризам, может быть, вовсе и не надо беречься. Если склянка с «пустой» кровью, по словам Йозефа, ходила в Ганаване, то ее владелец…

– Кто знает о регулярной сдаче? – спросил я.

Диего подобрался от моих слов:

– Кроме домашних, никто.

– Университетские?

– Профессор Стефан Ульфсон. Но за него я ручаюсь.

– Почему?

Гебриз посмотрел на меня с хитрецой:

– Догадайтесь.

– Он ваш кровник?

– Близко. Он мой брат, двоюродный.

– Лаборанты? Приближенные государя? Терст?

– Лаборанты – нет. Стефан все делает в одиночку, а потом запирает «клемансину» в хранилище, ящичек с секретом, заговорен, кровь просто так не выявить, даже если кому-то вдруг взбредет в неразумную голову пробежаться поисковыми жилками. Из приближенных государя о сдаче крови знает, наверное, только его секретарь, Хвостов Александр Горович, но тут тоже мимо – он точно кровник. А насчет вашего учителя решать уж придется вам. Еще вопросы? Ваше время выходит, Бастель.

Я кивнул:

– Хорошо. Почему семья Гебриз покинула Южный удел?