– Откуда? Пустокровники?

– Сядьте, – показал на стул Терст. Я сел. – Нам в любом случае придется держать оборону. За жандармами, расквартированными в деревне, я уже послал.

– Может, отправить за помощью в Леверн или Ганаван?

– Уже. Еще утром, пока вы с Сагадеевым разоблачали даму, слепил трех человечков. Повезет – завтра доберутся. Только штурм, скорее, будет или ночью, или на рассвете. Вряд ли успеют.

– До Леверна, если гнать, конному можно добраться за шесть, даже за пять часов. Гамакский жеребец – два-три часа.

– Плюс час на все про все. Плюс семь-восемь часов спешно сформированным отрядом обратно. – Терст поморщился. – Нет, не выход. Да и нет у нас гамакских жеребцов.

– А где сейчас государь?

Терст покосился на Майтуса.

– В доме, – сказал он. – И изъявил желание сражаться.

Я с облегчением выдохнул.

Если бы государь император безвольно вручил себя нашим рукам и понадеялся на внезапную Благодать, а тем паче замкнулся бы в собственных страхах, дело можно было сразу считать проигранным. А так…

– Мне кажется, – сказал я, – это все же связано с Ассамеей.

– Знаете, Бастель, – тихо ответил Терст, – мне бы очень не хотелось в это верить.

– Почему?

– В тайной службе хорошие, даже замечательные архивы. А я умею додумывать пропуски, старые цензурные правки и недописанное в документах. Кажется, нас ждет страшное. Если это пришло из Ассамеи…

Он прикрыл глаза.

– Не хотелось… – шевельнулись его губы. – Очень не хотелось бы.

– Вы тоже, – разочарованно прошептал я.

– Что – тоже? – посмотрел на меня Терст одним левым глазом. Пусть и красноватым, но ясным, внимательным.

– В унынии.