Но Терст не успокоился:

– То, как поступает наш с вами противник, говорит о том, что на самом деле он очень стеснен в средствах достижения цели. Да, у него есть могущественный элемент, «пустая» кровь. Но каких людей он использует? «Козырей», ватажников, обслугу, отставников – словом, людей низких, с которыми, видимо, только и может войти в контакт, подавить. Он одиночка. Дерзкий. Талантливый. Самонадеянный. Он идет на убийства, поскольку понимает, что по-другому он высокой крови не достанет. А знаете, как поступил бы я? Полковник впился в меня острым взглядом.

– Нет, – вынужден был ответить я.

– Очень просто. Скажем, с согласия государя императора (у меня же есть влияние на него) предложил бы высоким семьям в знак единства с народом и на благо науки сдать в хранилище университета по «клемансине» крови. Или затеял какую-нибудь каталогизацию образцов для опознания, на всякий непредвиденный случай. Тихо, без сенсаций и без убийств. Потом, – грустно заметил Терст, – вы забыли, Бастель, о дуэли. Зачем мне было с вами возиться тогда? Набрал бы крови с трупа.

Я потер лицо ладонями.

– Извините, господин полковник. Я плохо соображаю в последнее время. Я совсем… Я не могу понять, кто…

Терст расстегнул пальто:

– Это нормально. Это, возможно, перенапряжение. Но мне бы хотелось, чтобы у вас не было сомнений насчет меня, Бастель, – он вынул из пришитой к подкладке матерчатой полоски короткую толстую иглу и проколол себе палец. – Вот, можете считать меня, мою нить. Без стеснений. Я буду полностью открыт.

Капля крови набухла маленькой темно-красной полусферой.

Это был соблазн. Кто знал, кто такой Огюм Терст? Никто. Фигура мифическая. Цехинский божок. Тень. Дым. То ли родной брат императора, то ли выходец из самых низов, отмеченный, по слухам, рождением в Ночь Падения.

Меч над каждым злоумышленником против империи.

Кровь когда кремовая, когда оранж. А когда и стального мрачного блеска. «Он меняет кровь, как сорочки» – ходило в коридорах службы. Даже сейчас я не мог четко разглядеть, какая она.

И вот – пожалуйста, его палец, который я когда-то даже колол, вот он весь, Огюм Терст, со всеми тайнами, с мыслями и желаниями в подрагивающей темно-красной капле. Достаточно лишь…

– Раньше это было доступно только государю, – сказал мой учитель.

Я потянулся жилками, но так и не прикоснулся.

– Господин полковник, мне кажется, это было бы неправильно.

– Вы уверены? – Несколько секунд Терст держал руку на весу, а затем сунул палец в рот. – Как фнаете. Хотя и феф… – Он на секунду вынул палец: – Хотя и верно.