– Не шевелитесь, – сказал я.

– Не шевелюсь, – Терст застыл, глядя на меня чуть ли не с отеческой добротой. – Правда, вы очень не вовремя прозрели, Бастель.

– Я не знаю, вовремя или нет, – я приподнял пистолет на уровень бритого полковничьего лба. – Но ваше умение не спасет вас от пули.

– Я верю, – Терст слегка наклонил голову, заглядывая в черноту дула. – Он заряжен?

– Гуафр, да!

– Тогда это опасно, – спокойно прокомментировал он. – Я ведь тоже сначала думал на людей в своем окружении. На Тимакова, на своего адъютанта, на капитана одного, на вас в том числе. Да-да, думал, дуэль – это же такая приманка для меня. На вашего отца тоже. Правда, достаточно быстро отказался от глупых подозрений.

– Почему же?

– Все очень просто…

Я не уловил движения жилок, я вообще ничего не уловил – «Фатр-Рашди», блеснув серебряной накладкой, как живой, вдруг прыгнул из моей руки в руку Терсту. Словно в цыганском фокусе с лесками или в одном из номеров заезжего иллюзиониста Маскелайна.

Вид мой с обхватившими пустоту пальцами был, наверное, комичен. Терст же быстро преломил стволы «Грома заката» у курков.

– Действительно заряжен, – он посмотрел на меня: – И выстрелили бы?

– Возможно, – пытаясь скрыть досаду, я с независимым видом подсел к столику. – Что теперь?

– Ничего.

Терст сел напротив. Подвинул мне пистолет.

– Зачем это?

– Берите-берите. На вашем месте, Бастель, я бы тоже подумал на начальство. В первую очередь. Только потом… – Терст сделал паузу, когда я накрыл ладонью резную рукоять «Фатр-Рашди». – Только потом сразу бы передумал.

– Почему?

Терст вздохнул:

– Что-то вы, Бастель… Включайте голову. Мы же с вами уже сошлись на том, кем может быть наш противник. Во всех наших выкладках присутствовал человек деятельный, с обширными знакомствами, но… скажем так, удаленный от власти как по положению, так и по крови. Власть и связанные с ней возможности, как ни странно, накладывают весьма характерный отпечаток на действия и способы решения тех или иных проблем. В нашем ведомстве, как вы знаете, я вообще привил нелюбовь к сложносочиненным конструкциям. Чем проще план, тем верней его исполнение, тем меньше случайностей может привести к его срыву. А что мы имеем здесь? С тем же казначеем вашим?

– Я понял, – хмуро сказал я, пряча «Фатр-Рашди».