Он ударил, едва первый из пустокровников пересек порог зала. Наискосок по шеям и спинам. Черной полосой в пустоту.

Шестеро рухнули сразу. Не люди – кегли.

Лишь один отскочил назад, и тогда уже хлестнул по спинам я, будто насквозь прочертив еще пятерых. Возможно, они даже не сообразили, откуда пришла их пустокровная смерть. Как стояли, так и сложились, скрючились на полу.

Люди ли?

Я вдруг понял, что меня хватит максимум на еще один удар, и все, не выдержу, всплыву из мертвецов. Или умру по-настоящему.

А Шнуров?

Где-то же здесь должен быть и Шнуров. И тот, кто заправляет всей этой мерзостью. Или его кровник.

Я собрался с силами.

Терст снова ударил первым, оставив мне всего четверых. Но они были удивительно равнодушны к смерти своих товарищей. Отклонились безразлично, отступили.

Бессловесный скот.

И я хлестнул их, как хлещут скотину. Что ж это за дурацкая «пустая» кровь? Как же так! Вы же только что…

– Спокойнее, – раздался слабый голос Терста, – спокойнее, Бастель.

Звука выстрела я не услышал.

Только полковник вдруг дернулся, а сюртук его с левой стороны украсился пятнышком входного отверстия.

– Здравствуйте, – передо мной, поигрывая револьвером, возник Лоскутов, он же Шнуров. – Нашли, значит, средство против крови.

Он, осклабившись, с силой рванул меня за ворот мундира.

Я упал деревянной чушкой, кажется разбив губу, и Шнуров поволок меня в зал, прямо через трупы своих недавних солдат.

Пробравшись на пустое место, он оставил меня на полу, огляделся, чему-то ухмыляясь, затем выловил из кучи стульев один за спинку и сел на него верхом.

– Давайте, Кольваро, возвращайтесь из мертвых, – наклонившись, Шнуров ударил меня по лицу. – Мертвый цирк закончился.

Несколько секунд он, не мигая, смотрел мне в глаза, наконец, кривя губы, отклонился, махнул кому-то рукой.