– Почему именно ленты, ткань? – спросил я.

– Господин Кольваро, – Зоэль провела пальцами по воздуху над свечой. Огонь поплыл за ними, выгибаясь колючим завитком, – не ждите, что я вам что-либо скажу. Мы враги, всего лишь заключившие перемирие.

– Я это помню, – сказал я. – Но вы точно…

– Он там, за мостом. Далеко, но отклик есть.

– Просто за верфью почти нет жилья.

– Не могу вам сказать, почему он идет туда, – Диана подняла руку к лицу и отдернула. – Ужасно хочется стереть вашу метку.

– Терпите.

В двери заглянул урядник:

– Через полчаса – ужин. В кладовой ребята мясо нашли, так кашу заправят. Почтовым-то уже ни к чему.

Помрачнев, он подсел на мою лавку. Завозился, извлек из-за пазухи папироску. Я подвинул ему плошку. Урядник прикурил, чуть не опалив брови, выдохнул едкий дым сквозь ноздри.

– Что-нибудь менее ядовитое у вас есть? – поморщилась Зоэль.

– Не имеем, – кратко ответил урядник.

– Дайте тогда, – прищелкнула пальцами шпионка.

Сахно пожал плечами и, зажав папироску между зубов, выудил мятую бумажную пачку, на боку которой золотилось: «Нагорные».

Зоэль прикуривала с жадностью. Втянула дым в себя, на мгновение остеклянела глазами. Скулы ее покраснели.

– Курва! – Она, согнувшись, закашлялась. – Оно все так в империи – на вид как настоящее, а на самом деле – дерьмо?

– Осторожнее, дамочка, – дернул щекой урядник.

Пальцы его сжались в кулаки.

– Диана, – сказал я, успокаивающе накрыв ладонью запястье Сахно, – у нас одно дело. А личный счет с империей вы, кажется, уже свели.

Зоэль несколько секунд кусала губы.