– Я все сказала.

Жилки Зоэль поплыли из моей комнатки за стену и сложились там в фигуру сидящей у окна женщины.

Я потер лицо. Вот и поспал. Кожа проминалась под пальцами, шуршал отросший волос. Когда в последний раз брился? В «Персеполе», перед отъездом.

Майтус брил. Ходил за спиной, с полотенцем на плече и приговаривал: «Не идет вам бородка, господин Бастель, старит». М-да…

Встав, я спустился по лестнице в зал и, осторожно ступая, вышел в сентябрьскую прохладную ночь. Небо было усыпано звездами. Глыбами мрака стыл лес, лениво поплескивали волны близкой реки.

Почти благодать.

– Не спится, господин офицер?

Высокая фигура бесшумно поднялась с земли. Пятно лица. Безыскусное плетение жилок.

– А вы что здесь? – спросил я.

– На всякий случай.

Фигура приблизилась. Я угадал в ней нашего следопыта. Короткий ствол карабина выглянул из-за спины.

– Ждете кого-то? – спросил я.

– Скорее, опасаюсь.

– Чего же?

– Так. Женщины вашей. Кипит в ней все, а снаружи – сталь. Такие из всех веревки вьют. – Он помолчал и добавил: – Не совьют, так убьют.

– Вот и держитесь от нее подальше.

– Я-то что? Не подхожу даже.

Мы постояли, вглядываясь в темноту. Ни огонька, ни взблеска, но казалось, ночь шевелится и дышит, меняя оттенки, и какие-то громады незримо перетекают с места на место, приближаются, подбираются, окружая, шелестят травой.

– Тяжелые времена, – выдохнул жандарм.

– Как вас зовут?