– Вот как… – Отец задумчиво покачал головой. – Значит, я не так перевел. Стал бояться всех вокруг. Особенно незнакомых гостей. Их почему-то в это лето было очень много.

Он умолк, прислушиваясь, и прополз на коленях мимо меня во тьму.

Что-то стукнуло, сдвигаясь. Дымный луч дневного света упал на доски. Аски Кольваро быстро приник к нему глазом.

– Лошади, – с облегчением проговорил он, вновь закрывая отверстие. – Здесь подрыто и видно дорогу. Лошади ходят.

– Отец, – произнес я, и Аски Кольваро застыл передо мной.

Огонь свечи сделал всклокоченные волосы похожими на языки пламени.

– Отец, что ты переводил? Расскажи мне, откуда все пошло. Ты знаешь? Что за Ша-Лангхма?

Отец вздрогнул.

– Ша-Лангхма – Северная Часть, – прошептал он. – В противовес Ша-Сейхон – Южной Части.

– Части чего?

– Бога.

Несколько секунд я переваривал сказанное.

– Отец, в богов верят в Европе. В Инданне божественными считают наших предков. В империи же верят в кровь, государя императора и Благодать.

– Да, так и нужно, – отрешенно сказал отец. – А еще мы верим в Ночь Падения.

– Это с младших классов гимназии…

– Да-да! – горячо заговорил отец, поблескивая глазами. – Пятнадцать тысяч лет назад разлилась Благодать, образовав семь фамилий… Я должен сказать тебе, – наклонившись, задышал он, – что это не сказки, нет, не сказки…

В голове моей всплыла аптека, внук Йожефа Чички, уныло листающий учебник истории.

– А что тогда?

– Правда, – сказал отец.

Год назад, может чуть больше, к нему зашел один из тех человечков, с которыми приходится иметь дело всякому исследователю, не имеющему возможности самому заниматься раскопками. Человечек был знаком с людьми довольно мутных профессий, в том числе с потрошителями древних усыпальниц и склепов и, собственно, представлял собой посредника между ними и возможными покупателями редких вещиц.