«Я уже не хочу быть сильным», – шепчет мальчишка.

«Ну что ты! – улыбается Мальцев. – Ты и так храбрец!»

Он наваливается на тело мальчишки, прижимая одну руку коленом.

Сверкает скальпель. Опускается. Мальчишка начинает верещать, и Шнуров стискивает ему рот пятерней.

Две перекрещивающиеся черты возникают на худой груди, набухают, прорываются кровью. Мальчишка колотит по воздуху ногами. Мальцев скалится, из чашки прямо на порезы льется прозрачный раствор. Он удивительным образом не стекает, а впитывается внутрь тела мальчишки.

Мальцев харкает гортанными словами.

Мальчишка вдруг вытягивается. Согнутая нога застывает в воздухе, затем с деревянным стуком падает на доски. Шнуров чувствует, как холод отдает в пальцы.

Мальцев оттягивает лежащему веко.

«Ну вот, – говорит он, дотянувшись до тряпицы. – Теперь и вы, мой друг, сможете управлять этой тушкой».

Он фыркает, проходится тряпицей по груди мальчишки, стирая кровь. Крестообразный порез сросся, не оставив даже намека на то, что был.

Чистый участок тряпицы проходится по скальпелю.

«Распорядитесь, чтобы погрузили в телегу, – произносит, закапываясь в саквояж, Мальцев. – Да пусть накроют чем-нибудь».

Шнуров идет к двери…

Тонкий вскрик выдавил меня из чужого прошлого. Солнце ослепило. Какая-то тень мелькнула краем.

Кто? Что?

Я поднял голову, расцепляя пальцы с мертвецом. В пяти шагах падал, приминал вереск отставник в серо-голубом мундире.

– Да что же это… – просипел я.

Стальной блеск ударил по глазам.

Оскольский, отставляя саблю за спину, медленно повернулся ко мне. Лицо его кривило рот и казалось совершенно бессмысленным. Брызги крови застыли на лбу и сбоку, у уха, окрасили кончик уса.

Левой рукой следопыт прижимал к груди «Сентиментальный роман» убитого Сахно. Из переплета язычком ядовитой змеи торчала красная тесьма.