– Лексей! – ужаснувшись, крикнул я. – Книга! Бросьте книгу!

Оскольский, как урядник перед смертью, посмотрел на меня.

«Книгу?» – шепнули его губы. Затем он улыбнулся и шагнул вперед. Сабля, взлетев, проткнула слепящий солнечный блин.

Я не смог остановить его жилками.

Вообще ничего мертвыми жилками не смог. Ни связать, ни убить. Часть опала, часть изошла гарью. Поэтому сталь с легкостью прочертила мне грудь.

Наискось. Справа налево. Достаточно глубоко. В самом начале, кажется, до кости.

Кровь хлынула потоком. Оскольский замахнулся снова, и тогда я, нащупав «Фатр-Рашди», выстрелил по нему от бедра, сразу с двух стволов.

Закрутив, Оскольского откинуло в сторону, в вереске он дрыгнул ногами и затих. Вот и все, подумал я, теперь точно все. Был отряд – и нет.

Развернулись веером страницы выпавшей книги, истончилась дымком красная закладка.

«Фатр-Рашди» выпал из моей руки. Непослушными пальцами я попытался стянуть рану, но она разошлась широко, кровь струилась, правая сторона груди, казалось, запекалась на углях.

Странно, подумалось мне, неужели сейчас? Сколько осталось до неведомого Ша-Лангхма – три, четыре версты? Пять?

Я бы, наверное, смог.

Лошади ходили в отдалении, смирные такие лошадки, одну бы сюда. Черную. Или каурую. Какая у меня была? Нет, надо вперед, вперед.

Встать не получилось. Тогда я уперся каблуками в землю и пополз к Ша-Лангхма спиной, приминая затылком стебли.

Чтобы Кольваро когда-нибудь сдавались? Нет, ребята, мне еще грызть, мне еще кое-кого надо… тварь ползучую…

Вереск цеплял волосы. Пальцы правой руки занемели. Левая и так была ни к черту… Но ноги-то мне на что? Каблуками – ать-два и вытолкнуть тело.

Всю бороду заляпал слюной.

И раз! И р-раз! Под лопатками продавилось, скрипнуло дерево. Это я, кажется, выбрался на настил у склада. Вот и ладно. Теперь передохнуть.

Я кое-как приподнял голову, осматривая грудь.

Не срастается. Края разреза дышали жаром. Жилки, что ж вы, непослушные… Ах, гуафр, что-то совсем ничего не могу. Смешно, кровь не остановить. Скажи кому…