И в этом кошмаре единственной четкой и нерушимой, появляющейся с завидным постоянством последние пять сновидений была красно-черная сфера-вспышка. Лишь ореол менял цвет. От золотого до малинового. И сегодня Марк должен был ухватиться за нее. Таков был приказ кардинала.

Кардарах явился без опозданий. Он никогда не опаздывал.

33-2.

33.

Морская качка всегда давалась Волдорту трудно. И этот раз не стал исключением. Его мутило, он отказывался от еды и целыми днями лежал в отведенной ему кровати. Хотя «кровать» для подвешенного между балками серого застиранного гамака — слишком громкое слово.

Хоть плавание происходило при низкой волне и суда, можно сказать, шли без качки, священник все равно был намертво прикован к гамаку. Едва он вставал на ноги, как ему казалось, что палуба улетает куда-то и все норовит со всего размаху заехать ему по лицу. Желудок постоянно путал верх и низ и сжимался в истеричных конвульсиях, а борт — почему-то правый, ровно напротив бизань-мачты, — был уже неоднократно испачкан рвотой. Уже каждый матрос знал, что если священник понялся на борт, то надо держаться от него и от правого борта подальше.

А на пятый день плавания, когда пробили шесть склянок, к священнику подошел матрос и предупредительно сообщил, что его ожидает Его Высокопреосвященство у себя в каюте к ужину. Волдорт всхлипнул и попросил передать кардиналу, что он беспокоится за состояние его стола и, соответственно, за его дальнейший аппетит. На это матрос с улыбкой вручил ему рыжий, как морковь, корешок, только круглый, размером со среднее яблоко, да весь в пупырышках, и сказал, что кардинал предвидел такой ответ, а потому рекомендовал съесть данный овощ. И когда Волдорт поймет — а он обязательно поймет, — что болезнь отступила, то пусть переодевается и поднимается в каюту. Матрос будет ждать снаружи, чтобы проводить его.

Юноша оставил рядом на балке сложенную чистую одежду: рясу, подрясник и пару шерстяных носков — и поднялся на верхнюю палубу. Волдорт с осторожностью откусил маленький кусочек. Вкус овоща был приторный, но не сильно сладкий, чуть кисловатый, и от него слегка вязало язык. Но, что самое удивительное, он держался в желудке. Священник сделал еще один укус, на этот раз смелее. Покрутил овощ в пальцах, прислушиваясь к ощущениям и отзывам тела на новый продукт. Нутро ничего плохого не отметило, кроме того, начала проясняться голова, а желудок довольно заурчал. Волдорт в один момент доел овощ. Затем он с удовольствием скомкал свою промокшую от пота и измазанную рвотой одежду в узел и отложил в сторону. Обтерся найденным куском тряпки вместо полотенца и с наслаждением надел свежую рясу. И вот уже через четверть часа, веселый и полный энергии, переодетый в чистое, спокойно шагал за матросом, хватаясь за ванты и такелаж, но лишь для того, чтобы не упасть. Бизань-мачта скрипнула, словно хохотнула, когда он поравнялся с ней. «Не сегодня», — с усмешкой мысленно ответил ей священник.