Оказалось, что толку с этих исполинов, способных давить колесами обычные легковушки и таранить почти любые баррикады, не так много, когда беспорядки превращаются в уличную войну. После того как разогнали митинги против местных властей, мирных собраний больше не было. В тотально вооруженной, несмотря на все попытки Родригеса, стране баррикады отвечали огнем. И после определенной черты каждая акция сил правопорядка, даже проводимая в рамках закона, начала не сбивать пламя, а вызывать эскалацию гнева по экспоненте.

«Какой смысл биться лбом о тяжеловооруженных „riot police“, похожих на роботов в шлемах и со щитами? Зачем сражаться лицом к лицу с paramilitares в бронежилетах и черных масках? Если можно расстрелять из автоматов и тех, и других из засады, а их тачки подбить из РПГ?» – решили местные.

И начался вооруженный захват стратегических объектов, а там, где это было невозможно, – партизанская война с целью оттянуть и заставить режим распылить силы, как на Кубе под властью Батисты. И, как и там, полиция, которая до этого легко разгоняла плохо организованные мирные акции, быстро разбежалась, когда у «митингующих» появилось оружие.

Оно у них появилось не случайно, конечно. Говорить, что все происходило само собой, подумал Рихтер, это все равно, что работнице борделя прикидываться девственницей. Ну или ладно, не шлюхе, избежим негативных коннотаций. Девушке, которая замужем уже третий раз. Эта была часть плана вооруженного восстания. Как и все другие успешные революции, Вторая Великая Мексиканская развивалась не спонтанно, а под четким руководством направляющей силы. «Авангард» был не единственным ее рулевым, но быстро оттеснил остальных на обочину, потому что полнее всего выражал чаяния народа. А народ хотел перемен, и побыстрее.

Максим старался быть объективным и читал не только файлы Софи, но и все, что успел получить от товарищей по Корпусу, прежде чем уйти оттуда. То есть документы для служебного пользования с грифом «restricted». Его интересовала хронология. Как и у любого восстания, здесь имелись свое горючее и своя искра, да еще некомпетентность «пожарных».

Вначале требования, под которыми подписался бы любой, были в основном экономическими. Вроде отмены социальных рейтингов, упразднения политики Трех Зон, выравнивания ставок по кредитам для физических лиц, создания дополнительных рабочих мест, восстановления пособий по безработице в объеме 2030 года. Последним пунктом там был самый «сладкий»: компенсация государством долгов физических лиц. Точнее, «грабительских процентов» по ним, да еще набранных в «кризисный период». С оговоркой, что должник обязан доказать факт целевой траты денег на обеспечение своего «социального минимума». Оговорка звучала смешно. В эпоху бумажных документов Рихтер мог бы собрать гору таких доказательств. Тем более сейчас можно было при желании подделать кучу электронных чеков. И суммы выходили астрономические.