Еще одна машина корпов, наоборот, была ребристой и угловатой. Низкий силуэт, масса и размеры в разы меньше, чем у допотопных «основных боевых танков». Но огневая мощь выше любого из них. Да и живучесть тоже. И она тоже могла летать, хоть и невысоко. Корпус состоял не из металла, не из традиционной броневой стали, а из углепластика и органических полимеров.

Экипажа не было. Совсем. Неспециалист даже не понял бы, для чего нужны эти ребристые экраны – для стелс-качеств или для защиты. Но все сходились в одном – техника эта опережает технику «ребелов» на пятьдесят лет. Подбить ее почти невозможно. А попасть – и того сложнее. Но повстанцы все-таки иногда подбивали. И из редких трофейных ручных «рельсовых» пушек, и из устаревших противотанковых гранатометов да крупнокалиберных пулеметов… главное – сосредоточить побольше огня.

Был тут и сожженный «Носорог», то есть полицейский боевой робот-танк «Rhino», с противоминным ковшом. А еще – подорвавшийся на мине полицейский бронеджип, похожий на тот, который подбили при штурме участка.

Хорошо, что тяжелой техники у корпов было мало. Даже подозрительно мало. За все время боев на территории Мехико повстанцы не видели больше двух десятков единиц их бронетехники. Иначе бы никаких шансов у них не было.

Жаль, что использовать все это самим пока невозможно – защита выводила из строя технику еще до того, как до нее добирались саперы и техники «ребелов». И высокотехнологичные боевые машины превращались в груды металлолома, который годился разве что на переплавку.

Но все равно технические специалисты должны на это посмотреть.

Внезапно на пути у дрона, перегородив всю проезжую часть, показалось изделие промышленности страны, которую мало кто из местных нашел бы на карте. Рихтер не бывал в Беларуси, но подозревал, что от знакомого ему РГ, где он гостил трижды и один раз был на стажировке, она мало чем отличается. Разве что выхода к морю не имеет.

Это был полицейский автобус-трансформер, созданный в те же годы, что и легендарный автомат «Пищаль», и поставлявшийся на экспорт в полицейские подразделения многих стран. Когда-то он должен был наводить ужас на бунтовщиков, а теперь выгорел изнутри до черноты и выглядел жалко. Сожжен в положении «барьер» – сначала явно подбит выстрелом из гранатомета, а потом уже закидан бутылками с зажигательной смесью.

Во время сентябрьских боев две такие машины «сугубо мирные протестующие» сожгли дронами-брандерами, а одну – обычными «коктейлями Молотова», хотя их и понадобилось много. Гранатометы в черте столицы появились у «Авангарда» чуть позже.