– Разумно, весьма разумно, – кивнул Фесс. – Одна иллюзия – а какой успех!

– Вот так-то маэстро Гольдони и помог нам извести разбойников, – развёл руками падре. – Простая история. Быть может, трубадур или миннезингер с севера поведал бы это лучше… приукрасив, разумеется, да ещё и положив на музыку…

– Простая, да, – кивнул Фесс. – Благодарю, святой отец. Больше вопросов у нас нет. Мы покинем вашу прекрасную деревню, едва стемнеет.

– Н-ну, зачем же так-то уж? – смутился священник. – Уж не думаете ли вы, синьор, что я пытаюсь заставить вас уйти? Именно сейчас, когда сердца ваши, я чувствую, начали склоняться к великой истине, к матери нашей Церкви…

Когда-то я уже слышал это, про матерь нашу Церковь, подумал некромант. В другой жизни, под другим небом. Пока… пока мир не изменился.

– Быть может, мы попытаемся снискать гостеприимство маэстро Гольдони, – пожал он плечами.

– О, помилуйте, синьор! Маэстро весьма нелюдим, а уж чтобы он открыл двери двум незнакомцам… даже если одна из них столь очаровательна и обворожительна…

– Святой отец! Вы начали говорить мне комплименты? Как это мило с вашей стороны!

– Кхе, кхе, кхм… Я всего лишь хотел подчеркнуть, что вам лучше заночевать здесь, у Фабьо в траттории. У него отличная репутация, ручаюсь собственным честным словом.

– Быть может, святой отец. Быть может. Мы путешествуем налегке. Мы вернёмся, если с маэстро Гольдони нам не будет сопутствовать удача.

– И не забудьте о крещении! – донеслось им вслед.

Фесс усмехнулся. У него это получалось всё лучше и лучше.

* * *

– Какой надоедливый старикан!

Меж тонких пальцев Аэсоннэ родился огонь, искорки запрыгали по аккуратно сложенному хворосту. Пламя радостно вцепилось в добычу, рыжие языки взметнулись, затрещали, костёр озарил старое кладбище, где посеревший и частично замшевший камень соседствовал с густой зеленью олеандров и кипарисов, по-хозяйки расположившихся меж могилами, а кое-где и сдвинувших с мест совсем старые, позабытые кресты.

Некромант и драконица устроились на пороге обширного мавзолея. К узкой двери спускались поросшие сорной травой ступени, резьба стен, вычурные навершия, пилоны, карнизы цокольные и венчающие, вазоны на полукруглых подставках, консоли, их поддерживающие, розетки и прочие ухищрения камнерезов послужили хорошей опорой разросшейся калистегии с её крупными белыми цветами. Перед мавзолеем заботливые строители поставили две каменные лавки с высокими спинками. На одной из них сидел, откинувшись, Фесс, на другой разлеглась, запалив огонь, драконица, немедля задравшая ноги на верх спинки.