Напротив него – траттория, оттуда вкусно пахнет печёным и жареным, крестьяне сгружают с двух осликов какие-то мешки и корзины.

– Эй, добрый синьор! – окликает Фесса добродушного вида пузатый трактирщик с красноватым округлым лицом, носом картошкой и самое меньшее тремя подбородками. – И ты, прекрасная синьорина! Куда путь держите, отчего ко мне не заходите? Траттория «У Фабьо» знаменита на всю провинцию! Сам герцог, дай бог ему здоровья, нами не брезгует! Заходите, заходите; куда б ни направлялись, туда ещё успеете! А, добрый синьор? Прекрасная синьорина?

– Зайдём? – тихонько говорит Аэ, заглядывая ему в глаза.

Фесс молчит. Слишком много красок, слишком много запахов. За невысокой грядой, где высятся развалины замка, начинается спуск к морю. Там деревень уже куда меньше – шалят пираты, варварийские многовёсельные галеры бесшумными тенями возникают на рассвете, безжалостные воины в тюрбанах с кривыми мечами сходят на берег, жгут, грабят, угоняют в рабство. Рыбацкие селения приходят в упадок, люди уходят дальше в прибрежные горы, и рыба становится роскошью.

– А, синьор? Раздумываете? Зря, заходите, не пожалеете! Мои раки, в семи маслах и с семью злаками жареные, до самого Мессéна знамениты! Говорю, синьор, сам герцог Орсино их едал, едал да нахваливал! А синьорине, прекрасной, как горное утро, понравятся наши шербеты, всех вкусов, всех оттенков! Сам господин маэстро Гольдони начаровывал, а заклятия господина маэстро Гольдони – то всякий знает! – сбоя не дают!

Слишком много всего. Зрение, слух, обоняние, осязание ещё не привыкли. Их сбивает с толку богатство, яркость, многообразие.

Фесс молчит, но Аэсоннэ уже приняла решение и тянет его за полу плаща. На румяном лице трактирщика расцветает довольная улыбка, он торопливо вытирает руки об оранжевый фартук, накинутый поверх просторной белой рубахи и сероватых холщовых порток чуть ниже колена, и склоняется перед гостями, даже шаркнув ногой в сандалии по лёгкой дорожной пыли.

Они сидят в прохладе, в тени, на веранде, обращённой к площади, но прикрытой с трёх сторон деревянными решётками, густо обвитыми плющом.

Из храма торопливо выходит священник в коричневой рясе и белым крестом на груди, озабоченно глядит в их сторону, качает головой.

Аэсоннэ ослепительно улыбается ему, демонстрируя все тридцать два белейших зуба. Священник вздрагивает, торопливо осеняет себя знамением, отворачивается и рысью пылит прочь, что-то бормоча про себя.

– Маэстро Гольдони, – говорит драконица. – Он-то нам и нужен. Очень надеюсь, что он… окажется достаточно разумен и сговорчив.