Солнце вскипело на краешке моря, покрытого туманами, и, осветив простершиеся на многие лиги шеренги и колонны, превратило их в поток, в целую реку из серебристых осколков, в могучие плоты из брони и оружия, блистающие настолько же ярко, насколько тускло поблескивали колдовские короны, которыми адепты увенчали вершины гор. Вопли боевых рогов скребли небеса, с трудом превозмогая набирающий силу рев Орды. Мужи Ордалии все как один вдруг сбились на торопливый шаг – более полутора сотен тысяч добродетельных и неистовых душ.

Они смеялись над поспешностью взятого темпа, возжигая собственные сердца грозящими кулаками, гулом голосов и бряцанием стали. Пространства и дали сверкали сотрясающимся оружием.

Их нечеловеческие враги, отхлынув, уступили гору Джаврег – первую вершину хребта Уроккас. Пелена, простиравшаяся над ними, слегка поредела, и открылась широкая полоса ясного неба вдоль гор. Воинство Воинств вновь испустило триумфальный крик, зная, что Орда разделилась надвое и бо́льшую ее часть смертоносные адепты поймали в ловушку севернее Уроккаса, и лишь меньшая часть врагов осталась перед войском, упершись спинами в море и Даглиаш. И они смеялись, играя в чудовищ, загнавших в угол детей. Шедшие в первых рядах ясно видели своих врагов: словно шершавые белые ковры лежали на склонах Мантигола, кишащие существа откатывались под ударами сияющих алых нитей к основаниям горы, топали ногами и плевались у кромки прибоя в свойственной зверям нерешительности.

Мужи Ордалии продолжили свой натиск, обтекая внутренний фас Джаврега. Багряные Шпили, которые удерживали до этого восходящие ярусами скалы, присоединились к своим собратьям со стороны северных отрогов. Завыли рога – едва слышно, хотя их насчитывалось даже больше, чем раньше, ибо всеобщий визг Орды стучал ныне во все уши, словно заколачиваемый прямо в них гвоздь. Но ни один из спешащих вперед заудуньяни не обратил на этот вопль никакого внимания – их шаг даже ускорился. Люди тяжело дышали, но более от возбуждения, нежели от нехватки воздуха. Они кашляли и гоготали. Они следовали за облаченными в кольчуги спинами, которые качались во время ходьбы, пробирались сквозь грязное месиво, когда-то бывшее ручейками, соскальзывали в овраги, карабкаясь затем вверх по их склонам. Почвы было так мало, что она слезала с камней, будто отгнившая плоть. Здесь яснее, чем где-либо, еще мужи Ордалии могли узреть землю как мертвую тушу – останки чего-то съеденного.

Вновь и вновь завывали рога, силясь прорваться сквозь вигзливый гвалт, но люди Кругораспятия в своем натиске не замечали препятствий. Кепалоры, оставив позади весь сверкающий, надвигающийся, словно оползень, поток, галопом поскакали вперед, ведомые одиноким всадником, никем иным, как Сибавулом Вакой.