— Если бы у меня были уши, — сказал голос Уилкса, — то они горели бы сейчас со стыда.

Мур фыркнул.

— Тогда какие у тебя причины, Зейк? — настаивал я, хотя в ушах у меня звенело от последнего удара. — Не станешь же ты утверждать, что твоя злоба против меня такова, что ты стал гоняться за мной до конца вселенной!

— А почему бы и нет? Люди знают, что я, случалось, таил злобу и за меньшее, чем ты мне сделал… но ты прав. Мои мотивы, можно сказать, были весьма патриотические. Мы должны были забрать у тебя карту Космострады, не то Внешние Миры пропадут!

— Бред собачий, — отрезал я. За это я и получил еще удар по спине стойкой от палатки. Сморщившись и пытаясь не показать навернувшихся на глаза слез, я резко и четко рявкнул:

— Мур, слушай меня! Неужели до тебя еще не дошло? Кубик — не карта. Никогда в нем не было никакой карты!

— Конечно, дошло. Это выжжено клеймом на моей шкуре, оно, это клеймо, гласит на всю вселенную, что я самый большой в ней идиот. Но теперь мне нужна эта проклятущая штуковина — обе, если уж на то пошло, — хотя я не понимаю ни хрена, почему так получилось — но мне нужны эти кубики для того, чтобы купить себе обратный билет с этой планеты.

— Ну, так ты получил эти кубики. Так убирайся к черту из моего тяжеловоза!

Прежде чем Джофф успел ударить меня еще раз, я резко развернулся на месте, поднял колено к груди и резко ударил ногой в челюсть Джоффу, стараясь ребром попасть ему по подбородку. Удар пришелся точно по цели, и он отлетел на груду всякого хлама, намертво потеряв сознание.

Третий дуболом немедленно наставил на меня свое оружие, но стрелять пока не стал. По глазам его я понимал, что ему страшно хочется немедленно попробовать свое оружие на моей шкуре, но немедленно после удара по Джоффу я замер на месте, дав ему возможность подумать, прежде чем открывать огонь.

Я стоял, не двигаясь, и смотрел прямо ему в глаза. Мур хохотнул, и парень с оружием расслабился.

— Отлично сработано, — сказал Мур. — А я все гадал, когда Джофф тебе осточертеет, — он вздохнул. — Бедняга Джофф. Дурак дураком и уши холодные, боюсь, что так. — Выражение его лица приняло ностальгический оттенок. — Ах, как жаль, что Жюля подвело сердце. Жюль на голову выше этого идиота.

Он снова вздохнул и повернулся к Мьюррею, который пытался открыть машину странно изогнутым металлическим стержнем.

— Как дела?

— На вид просто, — пожаловался Мьюррей, — а на деле…

— Зейк, — сказал я, — тебе действительно нужна эта машина или ты согласишься на точную копию?

— А? Чего?

— Этот завод может сделать тысячу копий этой вот машины за десять минут — сделает, если ты понравишься заводу. Эта машинка была разработана и сделана именно тут.