– Кафе! – воскликнул я. – Нам нужно кафе. И я знаю, где его найти.

– Где?

– В двух подземных уровнях отсюда. Там, где выходят машины и где гомункулам разрешено подглядывать в окно.

Мысль о гомункулах, которые смотрят на нас, показалась новому мне забавной, хотя старый я считал их чем-то само собой разумеющимся, вроде окон или столов. Старый я никогда не встречал ни одного гомункула, но знал, что они не совсем люди, поскольку выведены из животных, хотя и выглядят как люди и могут говорить. Потребовалось стать французом, чтобы понять, что они могут быть уродливыми, или красивыми, или колоритными. Не просто колоритными – романтичными.

Очевидно, Вирджинии пришла в голову та же мысль, поскольку она сказала:

– Но они nette[9], несомненно, очаровательны. Как называется это кафе?

– «Скользкая кошка», – ответил я.

«Скользкая кошка». Откуда мне было знать, что это приведет к кошмару среди высоких вод и визжащих ветров? Как я мог догадаться, что это имеет какое-то отношение к Бульвару Альфа-Ральфа?

Никакая сила в мире не затащила бы меня туда, если бы я знал.

Другие новоиспеченные французы добрались до кафе раньше нас.

Официант с пышными каштановыми усами принял у нас заказ. Я пристально посмотрел на него, желая понять, не лицензированный ли он гомункул, которому позволено работать с людьми, поскольку его услуги незаменимы. Но нет, он был роботом, хотя в его голосе слышалась старая парижская сердечность, а разработчики даже снабдили его нервной привычкой проводить тыльной стороной ладони по усам и бисеринками пота, выступавшими на лбу, прямо под линией волос.

– Мадемуазель? Месье? Пива? Кофе? Красное вино будет в следующем месяце. Солнце будет светить в пятнадцать минут и в половину. Без двадцати начнется дождь и будет идти пять минут, чтобы вы могли насладиться этими зонтами. Я уроженец Эльзаса. Вы можете говорить со мной на французском или немецком.

– Что угодно, – сказала Вирджиния. – Решай ты, Пол.

– Пива, пожалуйста, – сказал я. – Светлого пива нам обоим.

– Разумеется, месье, – ответил официант.

И ушел, размахивая перекинутым через руку полотенцем.

Вирджиния, щурясь, посмотрела на солнце и сказала:

– Хорошо бы дождь пошел прямо сейчас. Я никогда не видела настоящего дождя.