Я больше не мог сдерживаться.

– К чему все это?

Вирджиния презрительно посмотрела на меня, но даже ее презрение было презрением возлюбленной, а не холодной отстраненностью, как прежде.

– Пожалуйста, Пол, тебе этого не понять. Подожди немного. Что она сказала вам, месье Махт?

– Что я, Максимилиан Махт, буду жить или умру с девушкой с каштановыми волосами, которая уже помолвлена. – Он криво улыбнулся. – И я понятия не имею, что значит «помолвлена».

– Мы это выясним, – пообещала Вирджиния. – Когда она это сказала?

– Кто такая эта «она»? – крикнул я. – Бога ради, о чем вы говорите?

Махт посмотрел на меня и, понизив голос, ответил:

– Абба-динго. – Повернулся к Вирджинии и добавил: – На прошлой неделе.

Вирджиния побледнела.

– Значит, она работает, работает! Пол, милый, мне она ничего не сказала. Но сказала моей тете то, чего я никогда не забуду!

Я крепко и нежно взял ее за руку и попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась.

– Что она сказала? – спросил я.

– Пол и Вирджиния.

– И что?

Я едва ее узнавал. Она крепко стиснула губы. Это была не злость, а нечто иное, более ужасное. Напряжение. Полагаю, мы не видели ничего подобного тысячи лет.

– Пол, осознай простой факт, если сможешь. Машина сообщила той женщине наши имена – но сделала это двенадцать лет назад.

Махт встал так резко, что его стул опрокинулся, и официант поспешил к нам.

– Это решает дело, – сказал Махт. – Мы возвращаемся.

– Возвращаемся куда? – спросил я.