Я отшатнулась, отпустив ворот пьяницы, и тот немедленно упал. Можно было не спрашивать, что за менестрель тренькал свой сонет там, откуда привели этого человека. Я вжалась в стену, ощущая лопатками сырость и холод камня.

— Я вспомнил! — забывчивый аристократ поднял вверх палец, пытаясь встать. — Эта баллада помогла мне вспомнить. Бродзен! Я наследник древнего рода Бродзен! Подавальщик, лучшего игристого для Хромула лин де Бродзена, милостью Мэндэля!

После пары коротких попыток встать он сдался, упал и почти мгновенно засопел. Я же так и осталась ошарашенно стоять у стены, боясь пошевелиться.

Десяток теней устроили безумные пляски вокруг нас, напоминая о мести. Они подсказывали мне то предназначение, ради которого я стала мейлори чёрного паука. Предназначение той власти, что подарила мне Тезария Горст своей последней волей. Каас всё ещё беседовал со своим коллегой, и я устало сползла по стене.

Бывают такие периоды, когда ты с ужасом ждёшь какого-то решающего мгновения, терзаешься в тумане сомнений и тревог. И чем дольше ты находишься в этом состоянии, тем сложнее из него выбраться, даже когда тебя настойчиво оттуда вытаскивают. Цепляешься за свои раздумья, как за спасательный круг, потому что слишком привык к ним. Они стали твоими спутниками, с которыми тяжело расстаться. И без конца оправдываешь то, что оправдать уже невозможно.

Но потом сверху падает крохотная капля, которая не несёт в себе ничего нового, и ты вдруг отчётливо понимаешь, что пришла пора закончить такой период. Что никто не сможет убедить тебя в чём-то и решить что-то за тебя, кроме тебя самой.

Этот кусок баллады стал для меня именно такой каплей. Почему-то сейчас я впервые за всё время увидела в своём сознании истинного ментора чёрного паука, пугающего своей тьмой. Кровавого мага с красным туманом, льнущим к его ладоням. Будущего короля, что был клинком в руке, окропившим кровью законы Квертинда. Консула с холодным разумом, познавшим все страсти. И именно сейчас, сидя на грязном полу в окружении теней, я поняла, что убью его. Каас был прав: ментор глубоко проник в моё сердце. А оттуда разлился с кровью по жилам, напитал мой мозг и затаился под кожей. Он сумел убедить меня в том, что дорог мне. И слишком преуспел в этом. Но всё, чего он добился, — это милости. Такой, которую предоставляет бог, которому он служит: милости мгновенной смерти.